Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

sunset

рыбный день






1.
На уютной, чистой  кухне, позднего советского стиля,  с большим окном, пеньком для разделывания мяса, несколькими холодильниками, плитами, множеством шкафов, ножей, большой мойкой кипела жизнь.
Женщина, кавказской внешности  мыла посуду. Дородная белорусска - повариха готовила рыбу, быстро отрубала живым карпам головы, хвосты, потрошила и выкладывала на противень  Рядом с ней , другая, чистила картошку.
Зашла серьезного вида, в чепце и фартуке официантка, принесла грязные тарелки, взяла из холодильника  бутылку водки, блюдо с селедкой, блюдо с канапками.
-Горячее скоро будет? - спросила.
-15 минут - ответили ей.  - А что? Уже просят?
-Нет еще.  - махнула чепцом официантка и ушла.

По радиоточке пела негромко  пела Анна Герман.
Повариха и вторая, что чистила картошку, с сильным белорусским акцентом спокойно разговаривали  о детях.
- Ты своего в пионерлагерь будет отправлять? Мой в прошлом году ездил в Евпаторию – очень понравилось. В этом тоже хочу..
-Да я своего что-то боюсь. Он у меня ... Его либо выгонят, либо сбежит. Нам хватило детского сада. Он из него -то  постоянно убегал, а это рядом с домом. А если он с этого пионерлагеря убежит? И пойдет гулять по Крыму. Как граф Толстой? Как его потом искать? Мы однажды его до полуночи рыскали, чуть инфаркт не получила, представляешь, а он пошел к козам и заснул там на сеновале. Животных любит- страх.
-А мой боится.
-Все дети разные.
-У меня вот близнецы - не отличишь вроде да? А вот нет. Совершенно разные по характеру. Один ну ненза чистая,  а второй-  упрямый как баран.


Официантка заходит за еще одной водкой. Достает бутылку, уносит.
-Еще что? спрашивают ее.
-Нет пока.


Поварихи говорят
-А ты вообще в экстрасенсов  веришь? Я к одной  ходила. Сеструха повела. Говорит одна боюсь, а вроде как вдвоем не страшно.  Она говорит все как есть. И про моего мне рассказала, и про будущее. Вот если прошлое я понимаю- я и сама порой посмотрю на человека и скажу не хуже, но будущее - вот все точно ..
Заходит официантка, садится на стул, на ней лица нет.
-И про то что вот заболею, помнишь, и про то что сын руку сломает..
-Что с тобой- спрашивают бабы официантку.
- Представляете – она говорит шопотом.- Они там, сейчас договорились что СССР не будет.
-В смысле? – спрашивают кухонные бабы.
-Будем отдельно. Узбеки отдельно, русские отдельно, белорусы отдельно.

Повариха
-А рыбу –то подавать?
Официантка встает со стула.
-Да,да. Рыбу ждут.
Берет рыбу уходит в коридор, открывает дверь. проходит небольшой коридор - тамбур, темный, в отличии от кухни. Там довольно много людей. Охрана, референты с папками.
Официантка проходит его с подносом,
Подходит к дверям, охрана перед ней открывает двери – она заходит в зал.
Охрана двери закрывает. В коридоре висит большая карта, наверху написано

«СОЮЗ СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК»

ЗТМ
sunset

Если вы, так случилось , завели себе сову, то имейте в виду, что

что они отлично дрессируются

Начинать стоит когда она спокойно прилетает и садится на плечо сама, наблюдая за вашими занятиями и тогда, когда она перестает сжимать когти, впиваясь в руку. То есть когда доверяет вашим движениям и рукам. То есть станет "ручной".

Домашней она не станет, но ручной - вполне.
Только не торопитесь и давайте ей быть в одном с вами помещении. Не форсируйте, не лезьте специально гладить. Придет само.

Мою пробило смотреть как варится кофе. Не оторвать было. Ее это завораживало. И вообще огонь конфорки.
Найдите длинный и совершенно пустой коридор без всего.
Два человека к которым она привыкла . Мяско( субпродукты, само мясо не надо )
Расходятся .

Чирикайте( научитесь , это не сложно) или придумайте другой, хорошо слышный сигнал .
Ваш партнер спускает ее с плеча( можно просто дернуть им, и она прилетит сесть к вам( больше некуда в пустом коридоре ).
Даете няшку как села.
Они очень плохо видят вблизи ( особенности зрения ) поэтому не маячьте ей куском перед глазами, а давайте в клюв, сбоку.
Когда навык будет устойчивый , закрепите в помещении обычном, насыщенном поверхностями где она могла бы сесть, но не злоупотребляйте.

Потом сможете гулять на улице.
Только имейте ввиду, в городе днем их бьют вороны. Поэтому ваша прогулка соберет толпу этих не самых добрых и совсем не тихих птиц. Это неплохо, Сова долетит до ближайшего дерева и сядет там . Они вообще летать не любят и летают по чуть- чуть . Короткими дистанциями. Когда привыкнет к пространству, гуляйте с совой на плече по городу в сумерках. И не быстро. Сова обязывает к спокойствию.
Берегите одежду - будет гадить на вас как дикая. Носите накидку.

Очень любят купаться ( под краном) но не стоит им разрешать это делать в холодное время- боятся сквозняков очень . Моя так умерла . Перекупалась и села на форточку ( она сидела либо там обычно либо на ковре , зацепившись за ворс когтями и раскинув крылья . Неподвижно , часами как чучело . Гости некоторые не зная что она живая " ах какое чучело" пытались погладить и доставляли потом испугом )))
И теплое молоко любят .

А вообще совы прекрасное животное для дома, если уж завелась , то понимаешь сразу почему у отшельников всяких они жили раньше.
Совы прекрасные собеседники - можно часами с ней говорить о всякой ерунде а она все также будет молчать и не отрывая глаз наблюдать за тобой.
В детских сказках они живут у злодеев , но в реальности просто у одиноких людей, что всем остальным кажутся страшными и злонамеренными потому что непонятны.

Любопытные и смешные .


PS
Да, речь про сов, маленьких красивых птичках, а не неясытей.
Не надо думать что можете отдрессировать льва на том основании что погладили кошку .
Вообще- то я написал это tosainu, но потом подумал пусть и тут будет .
sunset

180 рублей

Вольный пересказ

Каждую весну деревня собирается на сбор и долго решает, до крика, до ночи, кому быть пастухом и на каких условиях. Пастухом кому быть - известно с самого начала. А вот условия – это деньги, которые ему платят. Постановили в этом году по 180 рублей с крупной рогатой го...
Пастух Эдик, как водится, редкий балбес. Он постоянно все теряет. Он может потерять даже то, чего у него не было никогда, а уж коров - так тех теряет почти каждый вечер а потом всю ночь их ищет по окрестным холмам на подслух. Едет-едет, остановиться - послушает. Едет - остановиться- послушает. Хорошо если ночи тихие. А если ветер? А ищет он их на звон. Корова идет, ботало звякает – далеко слышно, когда тихо в степи.
Как водится, у пастуха Эдика есть собака. Как водится, - дворняга и зовут ее, как водится, Пират. Это, уже, наверное, восьмидесятый подряд «Пират» на службе деревни. Пират совсем не балбес и если кто другой попросит найти что-нибудь – он найдет обязательно. Но если будет просить Эдик – он будет лизать ему лицо, ложиться на спину, подставлять брюхо, клянчить колбаску, но искать корову не будет. Пират романтик, ему очень нравится ночами гулять с хозяином по холмам, гонять там зайцев, облаивать выходящих из оврагов кабанов, выползающих из нор барсуков и заполошных косуль. Это большое собачье удовольствие. А если всех коров домой сразу привести – то всего удовольствия сидеть дома, поэтому и редко какой вечер все стадо приходит домой.
Почему пастух именно Эдик? Потому что в век, когда у последнего деревенского пропойцы есть, хоть ржавая, но машина, - у Эдика есть лошадь. Четырехлетняя кобыла, как водится Зорька. Наверное, восьмидесятая Зорька на этой работе. У Эдика, следовательно, есть предраное седло и сбруя из рваных ремней и веревочек. И больше такого богатства нет ни у кого. И по окрестным холмам да оврагам может проехать с гарантией только, он да местный олигарх на своем джипе тоже много где.
Бестолковость Эдика деревню обьединяет. Даже клятые враги спрашивают друг друга у магазина - кого потерял пастух.
Вчера, например, Эдик лошадь свою потерял. Ночью наискался коров, наслушался ветра до звона в ушах –северный подул, а он на ночь не стихает и если уж задул- то гуляет по веткам и не поймешь, где колокольчик и не кажется ли. Пока Пират нагулялся и сжалился – так это снова рассвет и выгонять стадо. Днем короче задремал, под кустом а кобыла –то и убежала на точку к жеребцу. Проснулся – Пират довольный, прыгает, за уши кусает- ясно сразу – в ночь не спать. Кто пропал- гля – Зорька! То есть пешкодралом.
Стадо побродило- побродило и само домой пошло. Все поголовно до единой. Тут дело такое- если никто не сторожит то и теряться не интересно. В этом году буренкам вообще мало забав. Бабка Рема, 27 года рождения, из вредности и обиды на односельчан зарезала своего быка. Совет постановил, что с головы 180 рублей за выпас, а у нее их четыре. Она настаивала на скидке. Односельчане ей завидуют, тут вообще принято завидовать всем по любому поводу, поэтому навстречу бабке не пошли, скидку, учитывая большое личное поголовье не дали, вот она взяла и отомстила. В этом году на все стадо - ни одного быка. Потому что Рема – это не простое имя. Означает «Революция, Электрификация, Мир». Ждали мальчика, каждому при знакомстве говорит бабка, - хотели Ремом назвать. А родилась она. Поэтому Рема. А с таким именем, с революцией и миром понятно какой характер. Трех мужей пережила, последнего 30 лет назад еще схоронила, и четыре головы крупного рогатого имеет до сих пор в одно лицо, в 85 лет. И коров имеет и селянам дулю показала за жадность ихнюю и сволочизм.
Селяне, надо сказать действительно, попали.
Зоотехника, почитай, 15 лет как со свету сжили, быка теперь тоже нет, оплодотворять, короче, некому, совсем, поэтому коровы нынче с юмором - друг на друга запрыгивают, Эдика смущают.
Надо бы собраться на совет и договориться откуда быка привезти, или зоотехника, но кто ж в начале лета соберется? Это ж свадьбы сплошные, выпускные вечера, да дни независимости – то есть все выходные заняты пьянкой, а с пьяну такое важное дело не решить ни разу. Хотели поручить Эдику, но он подумал подумал и вообще предложить всех буренок осенью порезать. Потому что есть причина- осенью он уходит в армию и кобылу, на время службы отдаст на точку, чабану, у которого жеребец. То есть пасти будет некому. А когда придет из армии – говорит Эдик, тогда и решим заводить ли новое стадо деревне или он в город уедет. В городе он ни разу не был и имеет на него виды.
Про город Эдика тоже все стебут, но он не обижается. Парень он мелкий, не шибко сильный, а старший брат уехал в другую область. Поэтому обиделся по-настоящему, с битьем морд он один раз в жизни. Этой весной. Правда, сразу на местного олигарха Долматовского.
Долматовскому тут много чего принадлежит. Элеватор, поля, комбайны, точки, охотохозяйство. По дешевке скупил, были связи. Ну и дело было, как водится ночью.
Эдик искал корову. Надо сказать, что у деревни такая забава - когда Эдик что-то ищет, все говорят что видели и показывают в любую сторону. А он, простодушный, верит. А тут таки просторы, что например, хорошо если покажут в сторону Волги – дальше реки не уедет. А если в сторону Казахстана? Туда можно ехать пока казахи пограничники не поймают. Ну вот, короче, ночь. Эдик хочет спать, злой, едет на кобыле и ругается на весь белый свет. У него такая привычка, чтобы страшно не было - ехать и ругаться. Тут такие места есть жутковатые. Долина, например. Без единого признака культуры – ни столбов, ни бутылок из под пива, ни строений, а река бьет в берег и из берега гробы торчат. И кто когда кого хоронил- не понятно. А люди у магазина соберутся, разное говорят и в основном - придумывают. Им-то, понятное дело, по ночам не ездить. Вот короче Эдик едет вдруг – фары. Останавливается на своей огромной японской машинке Долматовский. Толстый и неприятный надо сказать дядя, со всеми местными грубый, с заезжими очень вежливый. Останавливается, выключает распугивающих злых духов сабвуфер, одиноко выдающий в ночи Бум – Бум-Бум потому что ему тоже страшно хоть он и заканчивал киевское военное училище когда-то, и зовет Эдика. Местные с Долматовским вообще вежливые. Боятся его и заезжих. Эдик слезает с лошади, подходит к машине, а тот пьяный не имеет привычки из машины выходить, бо потом в дверь не попадает. Поэтому сидя, через окно прямо без обиняков и лишних прилагательных его и спрашивает –Эй ты, страуса не видел?
Эдик как даст ему по лицу прямо через открытое окно. Потом еще и еще. Несколько раз. Сел на лошадь и поехал дальше искать корову.
Почему он такой смелый стал - очень просто. Ему осенью в армию и давно хотелось кому-то по морде двинуть, потому что он уже взрослый парень, брат говорит надо характер воспитывать, а они все с ним как непонятно с кем. А тут этот еще со страусами. Совсем ошалел.
Долматовский в машине уснул и проспал всю ночь. А утром как солнце встало, проснулся.
Долматовский рассказывает - просыпаюсь – степь. Машина, бля, всю ночь работала, бензин, бля кончился – тихо, бля нахуй.. Хорошо этот балбес вокруг коров пасет. И пить охота, бля, пиздец. А у того вода. Попросил воды, а тот извините, говорит, дядя Витя. Зря я вам в рыло сьездил.
-Тот говорит чо? Ты мне в рыло сьездил?
-Ну да, кается Эдик.
Долматовский смотрит в зеркало - и правда. Разбита морда-то.
-А чего извиняешься – спрашивает Долматовский, а сам думает, как ему теперь в город ехать, субсидии просить с разбитой-то мордой. И так давать не хотят. Два года дождя не было – он приезжал, в ноги падал, плакал и говорил неурожай. Давали сразу. А нынче дождь пошел – и ячмень и семечка и пшеница – все обещает дать. А возни с этим – собирай, суши, продавай, зарплаты плати. Субсидии получать гораздо проще и выгодней, короче, черт бы его взял этот урожай, дождь, комаров и морда еще разбита подумают – пьет. И не дадут. Ему бы накостылять, но вроде уже воду его пью.
– За что ты хоть мне в морду-то дал, скотина?
А тот смирный такой. Виноватый… А Пират такой радостный. Прыгает, лает, уши кусает. Несмотря что восьмидесятый Пират, а такого еще не было на их роду. Не было и все тут.
Дело в том, что местный олигарх, местный же бомонд и местный же эстет. Поэтому у него дома в потаенном углу леса, за забором, чтобы не завидовали есть пианино, павлины и действительно несколько страусов. И сидит там человек не местный безвылаздно, чтобы значит, не болтал лишнего. Как они туда с районным начальством городских женщин возят.
Вот калитку-то не закрыл, трое страусов действительно убежали. Эдик Долматовскому не поверил, а зря. Уж нашел и довел тетьремину корову домой. Уж петухи заголосили снова вставать, поехал за едой к мамке – гля… Бежит по полю потусторонний страус. Вязнет в мокрой пашне. И гонит его живой счастливый Пират. Хорошо, что светало, рассказывает Эдик, а то бы помер со страху. Страус как человека увидел- кинулся. Натерпелся, видать, страху. Эдик не будь дурак, на него веревку. На шею. И к седлу. Чисто ковбой.
Так в деревню и приехали. Люди к магазину, а тут Долматовский с разбитым лицом, вдвоем с пастухом на лошади с привязанным страусом. Ну что, зашел, слова продавщице не говоря, пиво из холодильника вынул, выпил, а все молчат и смотрят. А магазин, ведь кстати, тоже его, надо чего-то говорить.
Ну, Долматовский будто ни в чем не бывало - сельчане, спрашивает, страусов не видели? Двух. Заебались, искать вон с Эдиком.
Люди покряхтели. Попереглядывались. Ясное дело видели, говорят, но одни говорят к реке мол, пошли, а другие в степь показывают.Collapse )
sunset

Охота с подсадной

Есть ли на свете занятие более мрачное, чем охота с подсадной?
Ты сидишь в шалаше и горькое горе оборачивает твое сердце черным бинтом когда он, красивый, на крыле, с бреющего плюхается рядом с этой блядью и выпячивая грудь делает почетный круг по воде и нарывается на заряд дроби. Нарывается, умирает и всплывает трупиком, рядом с остальными такими же уже мертвыми идиотами, как и он.

И не успевает еще эхо от выстрела осесть, как эта пизда уже снова крякает и осаживает с небес очередного романтика - шилохвоста или крякву. Который также как и предыдущий- чу! - услышав это Кря-кря, пикирует с небес ангелом и выискивает между желтых прошлогодних камышей, между остатков еще не везде сошедшего льда, на темной весенней еще не заросшей травой, воде, эту невзрачную серость и заходит на посадку гоголем не замечая ни трупов вокруг нее, ни охотника в десяти шагах, ни то что он последние секунды жив, ни весеннюю красоту вокруг - ничего.

И вот ты сидишь и думаешь какие же мы все лохи. Люди, звери, птицы. Наверное рыбы- тоже. Все предопределено и даже летая под облаками, все равно упадешь по весне. Грустно. Очень грустно и хочется выпить от навалившей, как чугунная гиря, истины. А ебись оно все конем! Можно выпить и хуйнуть эту крякающую дуру. Пусть позор- подсадную убил, зато можно вылезти из этого гребанного шалаша, собрать всю дичь в кучу, и пойти наконец домой, пугая лес и тишину хрустом веток.
Вот только сейчас еще раз крякнет, вот сейчас - закончит жрать ряску, падла, крякнет и ... хрен с ним с позором - убил подсадную, убил подсадную - да, убил! Падлу! Она какой год парней подманывает, хватит, бля!
Вот она начавкалась травы, встрепенулась и Кряя - только начала, как непонятно откуда прямо на нее сел селезень.
Не на воду рядом, как положено, а прямо на эту сволочь. Шлеп. Прям на спину ей. И без всякого парада, без почетных кругов начал ее топтать. Невзрачный такой селезень. Битый такой. Небольшой. Хрен поймешь кто. Она даже крякнуть не успела толком, ушла под воду как поплавок. Всплыла воздуха глотнуть, а уж топчут. Вовсю. Удивишься тут. Только ряски поела..

Бывает бить не удобно при посадке - сядет на воду рядом, перекроет линию огня и не стреляешь - боишься в утку попасть. Тогда надо ждать когда уж он, наебавшись, - слезет. Слезая мы зачем-то делаем все тот же ритуал. Плаваем вокруг, типа в знак уважения и признательности. Типа нам дело есть, а не просто так. И тогда уж его стреляют - хорошо воспитанного, благостного и умиротворенного, собирающегося обратно ввысь. Тут главное сидеть тихо-тихо, без движения, и ждать. Не торопиться с выстрелом. Одно дело просто ее грохнуть, сознательно. Если сердце просит, если уж такой мир дрянной вокруг - имеешь право я считаю, и завязать с этим со всем, а другое дело - случайно. Поспешить. Дать волю нервам, азарту - проявить слабость - это уж нет. Надо, не опуская ружья ждать, глаза не отводя и палец с курка не снимая, не шевелясь и лучше не дыша. Птица она тоже, когда кончит - начинает к окружающему пространству повнимательней относиться. С осторожностью. С недоверием. Подозревая мироздание в подлости. Критично и трезво, иными словами. Ты думаешь у тебя интим, а оказывается за твоим интимом полмира наблюдает через скайп, вебкамеры, айфоны и со спутнка. Думаешь никто ни видит не слышит, а а это трупы в воде плавают. Твоих братьев...
И ты думаешь вот ща кончу и клево, сделаю круг уважения и сьебу, и еще не знаешь, что уже через секунду пожалеешь обо всем, но будет поздно, потому что в кустах мужик с ружьем и тоже думает, думает - ну давай давай, кончай уже, и амба и мужик с десяти шагов не прома...

Не знаю, если на свете занятие более мрачное, чем охота с подсадной. Но во мраке любая вспышка света особенно ярка и отпечатывается в мозге надолго. На много минут или лет.
Безо всяких кругов вокруг, сантиментов, обмена любезностями и телефонами невзрачный селезень резко оттолкнулся прямо от спины утки, и улетел.
Просто стартанул с прыжкового старта и в небо, словно геликоптер, его мать, будто автожир какой загадочный - раз и нету. Только что был вот тут, а будто и не было никого.
Снова утонувшая от такого взлета подсадная, которую вроде только что ебали, а должны были вообще застрелить - тоже ничего не поняла. Вынырнула, замерла, и больше в этот день не крякала. Видимо осталась недовольна. Зато- жива.
sunset

копейка

Копейка всегда была невесома. Возьмешь в руки  - и не чувствуешь. Любую другую монету можно было ощущать. А эту – нет.

Ниже порога весовой чувствительности.

-Иди и положи обратно– сказала мама Дениса, когда он, обрадованный тем, что нашел на улице деньги решил отдать их маме.

Вообще-то мы вместе нашли. Но он первый подобрал. А раз первый подобрал – значит его.

Тон мамы был безапелляционный. У нее всегда был такой.

Денис, до того довольный тем, что первый успел, пошел и положил ее в лужу. Там, где и нашли. Мама ждала у подъезда.

Не оборачиваясь в нашу сторону, он вернулся к ней и они вдвоем скрылись за дверью пятиэтажки.

А я подобрал. И мне тоже дома досталось. Но не за копейку, а за мокрые ноги. Естественно, мы были мокрые – лужи ведь. Весенние глубокие лужи.

А у меня ангина чуть что. Красное горло и температура.

Что странно – никогда меня лично ангина никак не смущала. То есть чувствовал я себя прекрасно. Подумаешь - горло болит. Подумаешь - красное. Подумаешь температура.

Collapse )

Родители уходят на работу. Ты просыпаешься, смотришь в потолок. Потом на книги и берешь любую из них. Берешь и читаешь. Иногда смотришь на часы. В десять мама позвонит и скажет, что есть. Естественно борщ или гороховый суп и что-то еще. При ней нужно было идти на кухню, включать газ, оставленными спичками, потом идти и докладывать - газ включил. Поставил разогреваться.

Через пять минут мама перезванивала и нужно было идти на кухню, выключать газ и опять докладывать - газ выключен.

После чего можно было опять читать.

Борщ или суп, конечно, выливались в унитаз.

Телевизор смотреть было нельзя. Отец утром прятал предохранители. Это тоже было смешно.

Можно было достать из ящика старые, вкрутить проволоку и прекрасно смотреть сколько влезет.

В общем – ангина, это было хорошо. Хорошо было также и то, что моих родителей деньги не интересовали. Нашел копейку - какая разница? Иди. сиди в ванной с горчицей – парь ноги, а то опять заболеешь.

Раз их не интересовали – значит и меня тоже.

Проблема была только в одном, когда болеешь - не забыть вылить суп и не забыть вытащить предохранители.

Ни у Дениса, ни у меня, ни у Витьки уроки никогда не проверяли.

То есть не то, чтобы совсем никогда, раз в месяц – два это случалось, но всякий раз приходилось нас пороть. А каким родителям это понравится?

Никаким и не нравилось. Поэтому и не проверяли.

Реже всех – мои. Видимо потому, что меньше всех хотели ругать. По этой же причине никогда не ходили на родительские собрания. Первый раз – первого сентября. Второй раз –перед выпускным вечером.

Единственным из всего двора отличником был Леня.

И у Лени был пистолет.

Нет, пистолеты были у всех. Но у Лени был особенный пистолет. Блестящий, тяжелый, металлический. Немецкий. С белой пластиковой обоймой, куда вкручивалась лента пистонов.

Попасть в гости к Лене – было отдельным, почетным событием.

Дело в том, что у него единственного была бабушка.

Нет - бабушки, как и пистолеты, были у многих, но у Лени бабушка была особенная. Она во-первых жила вместе с ним. Во-вторых – она была почетным коммунистом. Настолько почетным, что пару раз в год за ней приезжали на Волге. И в третьих – ее очень странно звали - Мира Львовна.

Леня говорил, что Волга ее увозит в Кремль.

В такие дни Леня появлялся на балконе третьего этажа, и ждал когда Волга заедет во двор. Потом убегал внутрь докладывать, что машина у подъезда.

Бабушка ждала минут пятнадцать и потом спускалась.

В парадном черном платье, на котором висел орден Ленина, с синими накрашенными волосами, она, не обращая никакого внимания на столпившихся детей. ждала когда водитель откроет ей дверь и потом медленно садилась на заднее сиденье.

Водитель закрывал дверь и Волга, сделав круг, уезжала.

-А кто твоя бабушка? – всегда спрашивали мы.

-Это секрет – говорил серьезный мальчик Леня.

Я его секрет знал.

Я знал все его секреты. Их было три.

Во-первых. У Лени был еще дед. Ходить к нему в гости было строжайше запрещено.

Во-вторых, - его бабушка была сукой. Это мне сказал мой дядя.

В третьих – я знал, что ленина семья ждет, когда эта сука, наконец, умрет.

Леня, проводив бабушку. бежал к деду. Как только Волга уезжала со двора, он, избавившись от ее постоянной опеки, что было ног, бежал к деду.

Я бегал вместе с ним.

Наши семьи никогда не дружили. Но не дружили они не так, как остальные, а как-то подчеркнуто.

Все всегда здоровались. А наши – нет.

Никогда в жизни мои родственники не кивнули головой Мире Львовне. И она им. И вовсе не потому, что не были знакомы.

Как раз наоборот.

Я знал секреты Лени. А он – мои.

Ему было запрещено ходить ко мне в гости. Бабушкой. Он и не был ни разу.

Мне ничего не запрещали, но в гости к нему я попал только один раз.

И сразу украл обойму от пистолета.

Не особенно и хотелось, но Мира Львовна еще в прихожей прочитала лекцию о том, что не всякий мальчик может ходить к ним в гости. А только приличный. Она сама дала мне в руки пистолет и сказала, что пистолет является проверкой.

Многие мальчики – говорила она, хотят его украсть, либо выменять. И с такими Лене дружить запрещено.

Пистолет я менять не стал, воровать тоже. Я украл белую пластиковую обойму. Зачем - не знаю.

Непреодолимое желание что-то украсть возникло у меня от ее слов.

Просто непреодолимое. Как только бабушка ушла, на глазах у Лени я вытащил обойму и засунул ее себе в карман.

Тем же вечером отец зашел ко мне в комнату и спросил где обойма от лениного пистолета. Я сказал, что в кармане.

Отец ничего больше не спрашивал. Забрал и ушел.

Все.

Мне почему-то не было стыдно и я, не дожидаясь его прихода, заснул.

Леня был круглым отличником. Куда ему было деваться? В школу Мира Львовна его провожала. Из школы - встречала.

Он был самым несчастным мальчиком во дворе.

А у его деда жили канарейки.

Желтые.

Убегая к нему, Леня становился другим. Он смеялся. В общем, он был неплохим. Обычным мальчиком. Обычный мальчик, который не мог общаться с дедом.

Дед отсидел лет 20.

-Будут просить в долг - говорил дед – не давайте.

Плакать будут - плачьте вместе. Но не давайте. Ни копейки!

Желтые канарейки пели.

Дед был смешным. Можно было все время смеяться. Все, что он делал - было смешным.

Он ругался, как мой дядя. И голос его был хриплым и борода торчком.

Маленький. И очень говорливый. Все время что-то говорил.

-Запомнили? - спрашивал он.

-Да! – орали мы.

-Повторите – щипал он нас.

-Плакать, но в долг не давать!

-Точно. Пейте чай.

Дедушка - спрашивал Леня. -А канарейки откуда?

Дед брал атлас и рассказывал, что есть такие Канарские острова, где живут канарейки. И там их – как воробьев у нас на станции. Воробьев вообще там нет - одни канарейки.

И есть там еще черепаховый суп – сказочной вкусноты. И креолки.

-Ух - говорил он. - Креолки. Такие ебливые, как не снилось вам.

Мы смеялись.

Это слово я знал. Дядя рассказывал про ебибтянок. В самых лучших выражениях. Дядя был резидентом в Египте. Как раз, когда кого-то там убили. И бабку знал ленину. Она нелегалом была во вторую мировую. В Белоруссии.

И деда лениного знал.

Дед тоже там был.

Мне с дядей общаться запрещали. Очень матом ругался. Через слово.

-Сука, - говорил дядя, тоже очень пожилой человек,  про ленину бабушку - Каких свет не видывал. Сука и блядь.

Сука Мира Львовна говорила на всех языках Европы. Бедный Леня учил английский, французский, немецкий, латынь и света не видел вовсе.

Не то, что мы. Весенние лужи были наши. И оценки были нам не важны.

А потом Мира Львовна умерла.

Во двор пришел военный оркестр. Весь двор был в елочных ветках. Провожали ее и мои родственники, в полном составе, и даже дядя.

-Сука, каких не было – говорил дядя.

- Воевал человек - говорил мой отец.

-Несчастная – плакала жена дяди.

-Дура - говорил мой дядя.

Дед Лени плакал. То есть он не плакал. Он просто стоял, а слезы сами лились по его, в морщинках, лицу.

Он подошел к гробу, постоял, дотронулся до ее щеки, погладил по волосам, наклонился и поцеловал.

Это было странно. Леня рассказывал, что похоронили их рядом.

Дед его умер в тот же год. Я как раз лежал дома и болел ангиной и его похороны не видел.

Что стало с канарейками – тоже не знаю. Зато знаю, чем он жил последние годы.

У него дома стоял стоял странный станок. Дед делал пластмассовые украшения. Для женщин. Женщины - как вороны, говорил он. Летят на блестящее.

И смеялся. И всегда давал Лене деньги. Бумажные.

-Спрячь, говорил он. - Пригодится. И никому не показывай.

Сложно сказать, сколько лет нам было. Не помню.

Помню, что однажды Леня, которого уже никто не контролировал пришел к котельной, где мы постоянно собирались и показал член.

Он был забинтован.

-Я взрослый – сказал он. – А вы нет.

-Это почему, - спросили мы.

-Мне обрезали крайнюю плоть.

Ответить было нечего. Я, помню, спросил у папы вечером, когда я стану взрослым. Папа смеялся. Смеялся так, как смеялся редко. Просто ржал.

На следующий день Денис побил Леню. Разбил ему нос, так что шла кровь.

Леня драться совсем не умел и трусил.

Они всей семьей скоро уехали. В Израиль.

Леня плакал. Как бабушка умерла, он часто плакал.

Я помню его фамилию. Дениса и Витьки не помню – а его помню. Кундель.

Леня Кундель. Круглый отличник.

Что странно - вся его семья носила другую. А он - деда.

Копейка - говорил его дед - рубь бережет. И смеялся.

Он продавал канареек на рынке по субботам и воскресеньям. И канареек и корм для них. Мой дядя, у которого не было детей и соответственно внуков, брал меня на рынок покупать корм для рыб. И всегда с ним выпивал, пользуясь возможностью поговорить на  английском. Дед Лени, веселом выпивая отвлекался на продажи и всегда приговаривал- Копейка рубль бережет.

-И ни хуя больше. - добавлял мой матершинник дядя, - спекулянт! Вот, познакомься - рассказывал.- При немцах сидел,  при Сталине сидел, при Хрущеве сидел и ведь при всех - за махинации. Даже у  немцев! Даже немцы посадили его не как ...француза, а как  жулика, понимаешь? И при Брежневе хочет сесть...  Вот ОБХСС думает, что старый хрыч канарейками торгует, а это у него прикрытие - понижал дядька голос ведя меня с рынка и по-дороге научая жизни. - На самом деле он бижутерию толкает из-под полы крупными партиями.

-Зачем? - спрашивал я.

-Больной -  отвечал  дядя и  хохотал.  -Деньги любит.

Как это можно было любить деньги я - не понимал. Что такое "прикрытие" - понимал. Прикрытие - это мотыль, который мы покупаем для рыб каждую субботу на рынке.

Жалкие гуппи дяди и пара меченосцев, прекрасно  обошлись бы и сухим кормом, но дядя любил зайти за прилавок, сесть на ящик около стены и выпить с приятелем горячего красного вина из термоса...

А "Бижутерия", "спекулянт" и "любить деньги" - нет. "Любил выпить" -понятно. А "Любил деньги" -нет.

Их же нельзя чувствовать иначе как вес на ладони, да и то, - если набрать горсть. А копейка -так вообще невесома.  Чего там любить?


А черепаховый суп – дерьмо, кстати, могу я вам сказать. Пробовал. И Канарские острова – тоже, кому интересно. Скучно и никаких канареек. Может и есть, конечно, но совсем как наши воробьи на станции. Такие же невзрачные.

И у креолок тоже не поперек. А остальное - как повезет.