morfing (morfing) wrote,
morfing
morfing

"Краткий курс теории литературы" Глава - "Лирический герой"

Конечно!
Как Лев Толстой про Анну Каренину - так никто и не подумает дурного. А как бедный Эдичка написал про негра, так до сих пор не отмажется.


Лирический герой

Не хуй путать автора с лирическим героем!  Это разные люди. Только глупые читатели думают, что это все  автор. А это все ни автор ни фига, а лирический герой. Некто, от лица которого ведется повествование. Не надо ставить знак равенства между нами. Рассказчик - это он. А я - это я. Я совсем другая или совсем другой. И уже если познакомитесь с нами -никогда не догадаетесь, что мы это все пишем. Посмотрите вокруг. Посмотрите на людей. Вдруг кто-то из них это написал? Или думает так же? Или с ним это было? Или похожее? А ведь наверняка было.

Заправившись, я завел машину. И не понял, что-то происходит. Может не понял, а почувствовал. Двигалась стрелка бензина. Как-то странно. Не так, как на этой машине обычно... В общем, как-то не так. Черт его знает, может эта привычка осталась после самолетов. Вообще я даже не знал, до этого случая, что внимательно смотрю на приборную доску. Стрелка вела себя как -то не так. Я, не отьезжая от заправки открыл капот. Бензин хлестал струей.. Под давлением. А было так. Приехал мой друг Богдан. Встретил я его в Шарике с холодной бутылкой пива, как всегда. Это ритуал такой. Мы обнимаемся, ни слова не говорим, выходим на улицу, я даю холодную бутылку пива -начиная с тех времен, когда это было проблемой- холодное пиво. Отдельный вопрос, как я, купив ее по дороге, заворачивал в специально купленную кучу газет. Собственно и для меня это ритуал. Ни пива я не пью. Ни газет ни читаю. Так вот, и только после этого мы говорим: -Ну, привет. После первого глотка. Я и не вспомню, как это завелось. Но давно. В Шарике я его и спрашиваю - нафига ты заставил меня визу в Латвию делать? Он  и говорит- поехали в Ригу. Мне рассказать тебе чего-то надо.. Ближний свет, в Ригу  за рассказом.

 

Вечером поехали. На моей этой девятке. Первой машине.

Ах, да. Первая машина.

Дело было так. Мое тогдашнее начальство пришло и говорит - вот тебе деньги. Чтобы в понедельник был на машине. И кладет на стол кучку денег.

А я дальтоник. Была пятница. Я поехал в ближайший центр и купил серенькую девятку. Металлик. Прав у меня не было. Я кроме пилотажного самолета,  БМД и мотоцикла ничего не водил никогда. И то и другое и третье, надо сказать по принуждению.

Также и с машиной было. Ну не люблю я их. Железки на колесах.

Сьехал с пандуса, а внизу, смотрю мой товарищ идет -собственно тот самый Киррилл, которого я позвал довезти меня до дома. Мимо меня проходит. Я ему сигналю. Он как машину увидел - вздрогнул и задал дурацкий, на мой взгляд вопрос: - Ты эту машину купил?  - тут я напрягся. -Эту,- говорю.

Он посмотрел на меня с жалостью и спросил знаю ли я какого она цвета?

-Серая - ответил я.

 

Так вот. Стоим мы с Богданом  на моей нежно-розовой девятке под Ригой из которой хлещет бензин. Права я, естественно купил. Уже почти год отьездил.

Выключил машину. Ночь. Заправка.

-Пиздец, говорю. Шланг вишь, перетерся. Неправильно закрепленный. Чуть не сгорели. Зачем мы в Ригу едем? Сейчас говори. А то ведь ни проедем мы остаток в десяток верст. Ебнемся.

По дороге, на встречной заснул водитель, который вез жену и двоих детей. Они вылетели нам в лоб. Хорошо, что я никогда не учился в автошколе и права купил  и водил пилотажный самолет. У меня рефлексы не те и степень свободы другая. Я не направо уходил, а налево- навстречку. А водила  проснулся. только когда вылетел с дороги. Как жена на него орала - вы б видели. Как дети плакали. Ни единой царапины не на ком.

В общем, доехать нам не судьба, говорю. -В чем рассказ и на хуя в Ригу, пока живы.

-Сын мой, -отвечает, -не мой сын.

Помолчали.

 

Оттолкали машину в сторону.

В Ригу мы едем, -говорит Богдан. Потому что это рай.  - Понимаешь, продолжает он, я когда-то давно познакомился с девушкой. Звали ее Аушра. Она из Риги. У нее такой акцент, -ничего сексуальней на свете не слышал. Как слышу как они говорят - так себя не помню. Я потом, говорит, проверял. Латышки - небесные существа. Несколько я их видел. И всегда, понимаешь, всегда случалось у меня какое-то внутреннее дрожание. Трясет изнутри. Как будто за сердце и за печень кто-то дергает. Странная хуйня. Может я в прошлой жизни был латышом -вздыхает корейская морда Богдан. Может собакой на хуторе латышском. Может еще чем, но понял я, что надо мне сьездить в эту сказочную страну, пока жив. Страну, где живут Аушки. Они -нежные, они - хорошие.

 

И вот зачем приперлись мы к этим националистам, оказывается. За сказкой. Ясен хуй, в сказку просто не попадешь. Путь должен лежать через смертельные опасности.

И ни одна. Ни одна  нам не дала. Были у нас там  сутки времени, поскольку большую часть времени мы убили на плевый ремонт в какой-то сельской местности. А в Риге - сутки. И все. Говорят они и вправду как-то так, что хочется их. Но ни одна -не дала.

В конце концов нашлась добрая женщина из Харькова, которую Богдан на скорую руку пялил около забора местной полиции в машине. Вышел грустный. Закурил. Посмотрел на небо.

-В раю, говорит, так вести себя нельзя. Нельзя в рай с дурными мыслями. Это издевательство. В раю трахать землячек. Я сам воз бон ин Херсон.

 

И поехали мы к знакомому единственному, которого знали в тех местах. Знакомый давно живет также в Китае. И приехал Родину посетить. Заходим к нему радостные, а он сер лицом и неделю в запое. 

Я приготовился к самому худшему. Поездка не задалась с самого начала ведь. Значит надо терпеть. Терпеть и не жаловаться, потому что все когда-нибудь кончается.

Выясняется. Приехал товарищ с чужбины. Родня, друзья, то-се. И выдался только через неделю свободный вечерок. Пошел он в публичный дом. Взял девушку.

 - а сам рассказывает и чуть не плачет.

-И что? - спрашиваем мы.

-А то, -отвечает нам этот прекрасный человек - тонкая душа. - Сосет она мне. Я на стуле сижу. И все бы хорошо. Но как-то странно она на меня смотрит.

Пососет пососет- посмотрит. Пососет- посмотрит.

И вдруг как закричит, заулыбается!

-Вспомнила, кричит - ты меня в пионеры принимал!

 

Двоих друзей в депрессии я б не потянул. Спасать надо было хотя бы кого-то. Взял я своего друга и товарища и однополчанина и родную душу тут в охапку и рванули мы на розовой девятке прочь из этих мест.  И не пускала нас эта зловредная земля. Не отпускала, -гадила до последнего. До границы.

Утром ранним на таможне осматривала нашу машину такая девушка. Такой красоты. И такого акцента. И таких движений и пластики,  - видать боги или черти смеялись над нами.

От чувств я подарил ей книжку Довлатова, которую купил выезжая из Москвы. Уж не помню как это вышло.

-А кто это? - спросила она. -Я по-русски не читаю. Проезжайте. - И так рухнула мечта.  Рухнула и все. Нет на земле рая.

 

Вьехали мы на Родину. Дорога дерьмовая. Знаков нет. Заблудились. Я спать хочу- срубаюсь. Остановились в чистом русском поле. Заснули. Проснулись.

И стали наши головы ясные. И поехали мы не в Москву, а в Питер.

Поселились в Октябрьской. А Бо ведь давно не было на земле-то родной.  Включает телевизор. ТАм почему-то фильм без перевода. Девушка в деловом костюме на экране и мужик серьезный.

-Хай лонг хэв ю бин ин виз бизнес, Джейн - спрашивает он ее.

-Ой, -говорит Богдан. -А давно у Вас иностранные каналы работают?

А в следующем кадре мужик раскладывает ее на столе и засовывает в нее хуй крупным планом.

Вот тут-то моего товарища и нахлобучило.

-У вас что, стали порнуху показывать?

И смеялся он, и плакал и выпил весь мини-бар.

Невменяемый. Что с него взять. Поуезжают вот, а потом думают, что ничего на Родине не меняется. А тут меняется!. Тут все меняется.

Родина была доброй  и нежной.  Девушки говорили по-питерски. Катера возили нас по каналам. Все нас хотели по-всякому. И хрен с ними с этими латышками. За морем полушка-телушка, да рубь перевоз.

Йобс тудэй - почему-то говорила Палома, когда я выносил их с катера. Они сами идти не могли. Интеллигентная питерская девушка, которая и матом-то не ругалась, пока не высосали мы литр виски и два литра колы, стала ругаться, потом блевала через парапет, потом села писать на Дворцовой площади, и проснулась у нас в номере со словами: - Черт побери. Ну и погуляли. Но отдельное спасибо, что не выебали. Хотя жаль, конечно. В жизни моей, в моей жизни финансового аналитика второго такого шанса не будет. Пока, мальчики, побежала я на работу...

 

Через несколько лет генный анализ показал, что ребенок все-таки его. И оказалось, обычное это дело. Вздорные жены, частенько говорят, что ребенок не мужа. Обычное дело- сказал доктор, делавший анализ. Ваш сын. Не извольте беспокоится.

Такие дела.

Черт  знает, какой в этой истории смысл. Но уж какая есть.

 

 

***

Друзья – это странно. Вообще, дружба – это странно. Видишься с человеком 5 раз в год по расписанию: Новый год, дни рождения, 8 марта. При встрече вроде и поговорить не о чем. А знаешь – он твой друг. И ближе у тебя никого нет. А с другим и видишься каждый день, и поговорить всегда есть о чем, и в курсе всех его жизненных перипетий находишься, а он не друг. Просто приятель.

Друзей у меня не много. Таких, чтобы прямо –  совсем родственники, семья, вообще 4. Еще со школы.

Есть нам чего вспомнить. И любови первые. И первые походы в КВД. И свадьбы с разводами. Чего вспомнить нельзя – так это секс. В том смысле, что ни с одним из них я никогда не спала. И не собираюсь. Должны же быть и у меня хоть какие-то моральные устоит. Так вот у меня есть  один – не спать с друзьями.

Имеется, правда, один сомнительный случай с сексуальным подтекстом. С участием всех четверых. Но это вроде и не секс был.

Мы , кстати, с Митькой вчера этот случай  вспоминали. Я внезапно приехала. Без причины, без повода и предупреждения. Ночью. И он испугался. Потому что последний раз, вот так якобы без повода я приехала несколько лет назад. И вот что из этого вышло.

Я собиралась замуж. Т.е. дала свое решительное согласие вступить в брак и создать ячейку общества. И даже придумала время, когда в этот брак вступать. Предложение поступило неожиданно, от человека, с которым мы никогда ни в какой романтическо-сексуальной связи не состояли. Надо было сообщить друзьям. Ну я и поехала.

Заявилась, такая, без объявления войны. Все рады. Все довольные. Что, говорят, да как. Чего нового.

Да, говорю, ничего особенного. Только вот замуж выхожу.

Мальчики даже изобразить радость не смогли. Так охренели. Мы хоть и дружим полжизни, хоть секса и не было никогда никакого, но каждый тайно да надеялся, что ему со мной свезет. А тут такая новость.

Сидят, они такие, с перекошенными лицами. Смотрят на меня. Уверена, спрашивают, в своем решении?

Уверена, отвечаю.

И ничего уже не изменить? Даже если мы тут все вчетвером начнем у тебя в ногах валяться или вены синхронно вскрывать?

Ничего.

Тогда за водкой.

Купили много. Пьем. Сначала молча. Прямо как на похоронах. Но с  каждой стопкой настроение у них в норму приходит.

Ладно, говорят, тащи суженого сюда. Знакомиться будем.

Приезжает суженый. Стесняется немного, но оборону держит. На провокационные вопросы отвечает, не моргнув глазом. Драться не лезет. И вообще, интеллигент.

Выпили еще. Друзья одобрили. Уже радостные. Довольные.

Ты меня уважаешь, спрашивают суженого. Уважаю, отвечают. И они радуются.

А в поход с нами пойдешь? На месяц. С палатками. И консервами.

Пойду, отвечает. И они довольны.

Шутят. Свадьбу обсуждают.

А мы с суженым под шумок и на кухню. Романтически-сексуальный контакт налаживать. Налаживаем, значит, контакт. Я на столе сижу. Я самолично этот стол покупала. С Борькиной мамой. И ножки ему прикручивала тоже самолично. Лет так 5 назад. Но ни суть.

Я сижу, суженый стоит. В общем, хорошо налаживаем.

И тут открывается дверь. И проеме появляется один из моих друзей. Застывает. Потом жестом подзывает остальных. А суженый старается, ничего не видит. Он же спиной к двери стоит. И вот выстраиваются мои друзья в шеренгу в этом проеме. Как на школьной линейке 1 сентября. Только цветов не хватает. И смотрят. Молча. Прямо, блядь, мне в глаза. Все четверо.А суженный порет меня почем зря, не останавливаясь.А друзья так раз и шаг вперед. Все вместе. Как бандерлоги в мультике про Маугли. Ближе и ближе. И замрут. Постоят, постоят, и еще шаг.Так дошагались к нам почти вплотную. А я и сделать ничего не могу. Не орать же мне. У них и так психологическая травма по поводу моего замужества. А тут еще на глазах у изумленной публики их девочку посторонний мужик, он же жених, он же будущий муж, трахает прямо на обеденном столе. В общем, смотрю я на них, они на меня. А дело, надо сказать, к оргазму близится. И суженный уже задышал тяжело. И меня выгибать начинает. И друзья дышат неровно.В общем, обстановка накаляется, а делать нечего. Я глаза закрыла, а молодцы мои вдруг все вчетвером берут меня за руки. И сжимают. Крепко-крепко. Тут мы и кончили. Все шестеро: я, мой будущий муж и четверо моих друзей. Надо сказать, что муж-то будущий когда штаны натянул и обернулся, изумился так, что икать начал. Даже, прямо скажем, охуел. Это, говорит, они как давно там стоят? Давненько, отвечаю.Будем считать, икая говорит суженый, что это как бы обряд такой. Инициация. Больше ничего знать не хочу. Но запомни – это в первый, и, блядь, в самый последний раз. Чтобы больше никогда.А больше никогда и не было. Мы вообще до вчерашнего дня с друзьями этот случай не обсуждали. А вчера вспомнили. Посмеялись даже. Но я то искренне смеялась, а они так как-то. С подтекстом. Многозначительно.

Tags: Краткий курс теории литературы, рассказ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments