morfing (morfing) wrote,
morfing
morfing

Categories:

десять долларов

За каким бесом Виталика куда носило - никто никогда понять не мог. То он начинал пьяным тренироваться. Выпьет грамм триста, пожмурится, головой потрясет и давай на мешки.
То глаза завязывал и ходил так по ночам по улице.
То наоборот- уши берушами затыкал на неделю. Но вот зачем надо было, уже здоровому лбу вдруг опять пойти учиться музыке? - Вот этого никто не понимал вообще.
Тем более, что рояль люто надоел ему уже в детстве.
8 лет классики. Шаг влево - вправо- расстрел.
И прогуливал и пальцы резал и врал. Один черт - учительница держала, земля ей пухом. Как ее звали-то? - спросила старый педагог, к которо он уже взрослым вдруг пришел на частные уроки.
Зубенк..Зубарева.. -Зубченко! Да. Вроде. Вроде так.
-Не знала такую - сказала, как отрезала пожилая, сухая как гербарий, бабушка.

Не ходил принципиально на сольфеджио, на музлитературу, на хор, на оркестр - но все равно не выгоняли.
-Да завернись они все эти педагоги с их музыкой! -плакал он маленьким.
И мама его ругала. Ругала, огорчалась.
-Как ты разговариваешь? Ты же грубый! Что значит "завернись"?
-Мама! Ну я же не ругаюсь матом! У нас ругаются - а я нет.
-Отец - звала мать! Твой сын ругается!
-Что значит "завернись" ? - спрашивал отец.
-Это если бы они все завернулись в ковер -самолет и улетели - отвечал Виталик.
-Видишь?- спрашивал отец у матери. - Никто не ругается. Что ты панику наводишь?

-А полундра тоже самое что и пиздец? - спрашивал сын у отца тихо, когда мама не слышала, и они с отцом вертели на кухне мормышки под негромкое "голос америки".
-Нет, - отвечал отец. Не то же. Бывает - даже что и совсем разное...- отец курил, щурился и аккуратно заливал свинец в гипсовую форму из который торчали острые крючки.
Процедура требовала спокойствия.
-Не то же самое... Даже что и совсем разное... свинец был залит - и отец выдыхал - в основном, конечно, второе. Второе бывает разным более чем полундра.
Мать ругалась часто на эти все рыбалки. На все эти удочки, которые стояли в прихожей. На все эти ящики, что забили всю антресоль, на все эти зимние зипуны с ватными штанами, на все эти летние надувные лодки, но когда отец умер нашла себе другого такого же.
Который точно также вертел мормышки на кухне и также курил. Только молча.
Отчим ругать Виталика не мог. Стеснялся. Но лучше бы ругал. А он сидел тихо. Радио не слушал. Курил и вертел мормышки.

Какая тут музыка? Тем более классическая. Все эти Черни, Гайдны, Шопены, Бахи с твердой левой, все эти Времена года, темперированные клавиры и прочие этюды с прелюдиями и маленькими гениями из предместьев Вен?

От свежего воздуха вставляло не в пример. От борьбы тоже.
-Что у тебя с пальцами? - спрашивала педагог, земля ей пухом, когда он играл. Пальцы были разбиты и костяшки грубели на глазах. А пальцы у Виталика были особенные. У него была дикая, какая-то чудовищная подвижность. Никто не мог сравниться с его скоростью. Он играл одинаково и левой и правой руками - очень быстро. И очень чисто. Но сама музыка его почти не трогала. И дома он не занимался. Учил прямо на уроке. И успевал. Была у него хитрость всего одна но всегда рабочая. Учительница требовала думать о том, что он играет, а он говорил, что не понимает, просил сначала сыграть ее. Она с удовольствием пододвигала его стул, садилась, почему-то закрывала глаза и качнувшись еле заметно вперед показывала что имелось ввиду под "думать руками".
Думать- имелось ввиду чувствовать. Он ничего не чувствовал, но потом играл также, как она только что.
А потом умерла и учительница. Прямо на уроке. Ему казалось она просто сидит молча, после его исполнения - такое бывало, а она умерла. Только что переживала за его пальцы. Что они грубеют. И за уши, которые оказывается можно сломать. Отчего они становятся как пельмени. А потом взяла и умерла.
Он даже на экзамен не пошел выпускной в музыкальную. Со школы звонили, а он отказался.
-Сходи, хоть корочку принеси домой - просила мать.
-Принесу - сказал Виталик и принес медаль за районные соревнования и грамоту.

-Попробуем - кивнула педагог. И открыла ноты.
Он посмотрел на них. Положил руки на клавиши. С трудом сыграл два такта. То есть понятно, что он помнит, что значат эти крючки. Но и все.
-Сколько лет не играли?
-Пять или шесть. - посчитал Виталик.
-Попробуйте каждой рукой отдельно - попросила педагог. Она стояла далеко от него- странного.
Стрижен коротко. Глаза острые, нос сломан. Шея в мышцах, как у лошади Петра Первого над Невой. Кулаками явно работают. Может грабить пришел -думала она?
- А помнишь вообще что - нибудь?
-Нет - покачал он головой пока его пальцы еле ползали, плутая между черным и белым.
-Там бемоль - поправила она.
-Ага.
-Локти выше.
-Да, вот знаете - остановился он. Вот это "локти выше" - помню -повернулся он к ней и улыбнулся.
Она тоже улыбнулась. Лицо его стало смешным и неопасным.
-Даже не знаю что делать-то с вами. У меня никогда таких взрослых и таких ...забывчивых не было. Вам точно это надо?
- Не точно- покачал Виталик головой.
-А зачем пришли?
-Увидел обьявление - "уроки игры на фортепьяно".
-Я же не вешала - удивилась женщина.
-А кто вешал?
-Подождите - стала выяснять педагог - какое обьявление?
Виталик встал и достал из кожанного пиджака, в котором пришел, обьявление.
-Извините, мне нечем было адрес записать и я так сорвал, целиком - ему было неудобно.
-На столбе висело. А я мимо шел. - он пытался обьяснить как попал, пока она изучала обьявление.
Но изучать было нечего.
Написано- "уроки игры на фортепьяно". Написан адрес. Написано "Лариса Андреевна" -заслуженный педагог. Написано- "телефона нет".
-Я не писала этого - качала головой женщина. Думала вас кто-то из учеников вас прислал. Точно не из учеников?
-Точно - покачал головой Виталик.
-Странная история - удивлялась Лариса Андреевна.
-Ну, давайте заниматься, раз пришли. Надо же выяснить дуб вы.. ой, извините. Дуб ты я хотела сказать, или ангелы тебе в ухо все -таки шептали.
Она пододвинула стул и села рядом.
Через полчаса она встала, внимательно посмотрела на него и сказала, что все пальцы у него забыть не могли. Чтобы он перестал водить ее за нос и сыграл.
-Я не помню.
-Это ты думаешь что забыл, малыш. Ну-ка давай.
-Как начинается турецкий марш - спросил он?
Она наклонилась и показала первые такты.
-Все -остановил он ее.
И сыграл всю первую часть.
А потом сыграл хроматическую гамму. И разозлился, что медленно. И сыграл еще раз расходящуюся. И играл бы еще, вспоминая, но тут пришли дети на занятия. Брат с сестрой. Лет по десять. Оба в очках. Пришлось заканчивать.
За каким бесом Виталика носило - никто не знал. Но на занятия он стал ходить. Ангелы ему все-таки что-то там нашептали. То ли ему нравилось, что Лариса Андреевна называла его "малыш", как никто давно не называл, то ли понравилась фраза про ангелов, которые в уши что-то шепчут. Он не очень любил говорить, что идет музыкой заниматься. Говорил обычно- дела.
-Сколько? Десять долларов? За занятия? Да ты сдурел - сказал ему однажды Славка. -Тебе не на что деньги тратить! Ты их в жизни не отобьешь.
Они шли по переходу, а в переходе пожилой дядька играл на плохеньких клавишах популярные песенки, за что честной народ иногда кидал деньги.
Виталик остановился около мужика, дал ему денежку и попросил клавиши, а когда мужик уступил ему место - он стал играть. И играл. И даже деньги кидали люди в сумку.
-Вот - сказал он, вставая.
-Что?
-Ничего - Мне приснилось, что я без ног, понимаешь? Мне однажды приснилось, что я без ног и играю в переходе. На клавишах. И сон - как настоящий. Понимаешь?
-И что?
-А ничего. Я играю, а играть-то я не умею уже. Понимаешь? Играть не могу. Пальцы не двигаются. Ужас, понимаешь? Я в поту проснулся. А люди - мимо ходят, а я сижу как мудак и молчу. И плачу.
- Это ясно?
-Да.
-А попрошайничать не хочу. Не хочу кричать - подайте! На еду! На ноги, на болезнь!
-Ну ты пиздец ебанутый! - удивился Слава.
-Полундра.
-Что?
- Ничего - сказал Виталик, вытащил из машины к которой они подошли ноты и пошел на занятия.
- Так он играл при тебе? - спросили Штарк и Аня, когда Славка рассказывал им эту историю.
- Играл.
- Ты слышал? Блин! И как? И Как? - он хорошо играет - спрашивала Аня. ПРавда умеет?
- Ну, деньги кидали - видел - пожал плечами Слава.
- Но хорошо?
- Что значит хорошо? - уточнил Слава.
- Красиво?
- Как все! Вот так - И Слава показал как сидел Виталик - И глаза еще закрывал, будто его вштырило и качался. Шаман, а не человек! И истории у него нечеловеческие. Как это? Никто обьявление на столб не вешал, а оно висело? Я не понимаю!
И накаркал.

Тем же вечером, в отделении, он сидел как раз напротив своего словесного портрета. Сидел и думал, что теперь, видимо, хана. Вот он, а вот портрет. И шапочка с бумбоном, в которой он, всего неделю назад, бил милицейского полковника и ломал ему обе руки, пока Штарк держал.
На обратном пути, в хорошем настроении, проходя мимо лотков с помидорами зацепился с каким-то кавказцем плечами. Парень с девушкой шел. Ноты выпали и полетели. Дальше как обычно. Никто не извинился. Понятно же - с девушкой. А парень очень бодрый был. Вьебал так, расслабленому септакордами Виталику, что послабей бы кто был - и вообще бы не вылез из этих лотков, даже если бы был в себе после такого прямого. Но Шаман на то и Шаман - пожмурился, головой потряс, стряхивая лишнее легато и биться.
Разнесли они вдовем нахрен все лотки, потому что прямо по ним катались. Они вдвоем с парнем, да еще и с девушкой, которая лила в лицо озверевшему Виталику перцовки из балончика пока он совсем не убил ее молодого человека.
Виталик пока видел последнее - и ей прислал, а вот потом он увидел уже только свой потрет с бумбоном. Не видел ни милицию, которая его била, поскольку он пытался сопротивляться темным силам и слепой, и даже свалил кого-то из наряда, ни машину, что его везла куда-то, ни всего остального. Только слышал. Как она кричит в отделении. Что они со своим молодым человеком, тем, который, смотался и которого она не знает как фамилия, и где живет, потому что познакомились недавно - шли себе мирно в кинотеатр, пока этот нацист не прицепился с фашисткими криками "бей черных".
Виталик уж было совсем загрустил.
- Что у тебя в папке - спросил лейтенант, выслушав долго и подробно говорящую девушку.
- Ноты.
Лейтенант взял папку, что всучила наряду женщина, торговавшая рядом с помидором лифчиками и чулками. Открыл. Посмотрел. Хмыкнул.
- Откуда?
- Музыкант я - сказал Виталик.
- Кто?
- Музыкант.
А дальше состоялся диалог, который мог случится только с Виталиком, которого всегда черт знает за каким бесом носило.
- На чем?
- На фоно.
- Вторая доминанта от ре? - спросил лейтенант.
- Ми - ответил Виталик.
- Свободен, - сказал лейтенант и отдал ему папку. Виталик не веря в свою судьбу встал.
- Иди лечись, тебе нос сломали - кивнул ему летеха - Я сам кларнетист.
- А ты - пиздишь - повернулся он к девушке - Придется за помидоры-то платить. Русские музыканты, когда трезвые - люди очень мирные. Очень. А он -трезвый.
Tags: Нежность, Свинья-копилка, рассказ, синопсис
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments