morfing (morfing) wrote,
morfing
morfing

Categories:

Городу и миру

заявка к сценарию х/ф 1. Стропы переплели ноги и летел он вниз головой. Парашют, проносясь мимо границы толстого облака, не раскрывался. До земли, которая, если запрокинуть на миг голову где-то там, за затылком, до земли, в которую скоро так и придется придется врезаться макушкой, до зеленой земли, мимо которой никак не пролететь - всего ничего. В небе тихо. Только свист ветра, путающегося в куполе и стропах, закрученных вокруг ног. С одной стороны вращающейся тряпки, которая должа быть круглым , упругим куполом- синее небо, с другой- мрачная тяжелая туча и все это крутится вокруг невидимой оси : земля за затылком, ноги перед глазами - и какая-то точка в высоте. Синее небо- грань облака - синее небо- граница облака, капли дождя, которые летят параллельно, синее небо в стороне... Одна свободна.. вторая.. Удар наполнившегося купола, переворот вниз ногами, и тут же удар ногами в землю.. Тихо. Несколько секунд тихо. Купол, опять наполнившийся ветром потащил его по полю пока не зацепился за что-то и лег, безвольной тряпкой, рядом — и тут же ветер, только что весьма приличный стих, как бывает только перед самым дождем, за несколько мгновений до того, как тяжелые капли забарабанят, застучат, вбиваясь с землю. А пока несколько секунд было почти тихо - жук, прячась от дождя плюхнулся перед его носом и полез под мясистый лист жгучего растения с желтеющими невзрачными листочками. Летчик, лежащий с раскинутыми руками, словно старающийся обнять и зацепиться за землю, похожий сверху на морскую звезду, пошевелил пальцами рук. ног. Сел на колени, и посмотрел вверх синими, как то небо, с которого он только что был свергнут, глазами. Потрогал себя за лицо. И испачкался. Он был весь в коровьем дерьме. Убитые коровы лежали рядом. Об одну из них и зацепился парашют. Тяжелая капля дождя, дождя - который он обогнал - ударила по лицу. Солнце, до того нещадно жарившее, закрыло тучей. И тут же подул ветер, который всегда бьется из-под ливневых облаков. Ветер сдул с растения пушинку и потащил ее вверх... Летний ливень решил пройти по зеленому полю, в середине которого упал летчик. Пушинку поднимало вверх, лицо летчика становилось меньше и меньше, и когда его уже стало не различить на этом большом зеленом лугу, с двух сторон, навстречу друг другу понеслись танки. Немецкие и русские. Выше облака, которое сверху вовсе не мрачное, а мягкое и белое, как вата, немецкие истребители прикрывали группу бомбардировщиков, которые держали строй, несмотря на то, что другие истребители со звездами на крыльях, отчаянно пытались его разорвать. Вот на что смотрел летчик...и вот что он пытался увидеть в небе. На земле – было пока тихо а там. Загорелся и взорвался в воздухе бомбер и полетел коптящими осколками в белоснежную вату, за которой где-то там пряталась зеленая земля, и луг, в середине которого упал летчик. В небе тесно. Словно привязанные на одной нити несутся друг за другом истребители. Немецкий -пытающийся ввалиться в облако и скрыться, за ним русский - желающий догнать и поймать его в прицел раньше, за ним опять немец, за которым опять русский и все они падают в белую вату. В кабине пилот рвет ручку на себя... Черт его знает, попал или не попал в ту секунду, в которую нажал на гашетку...Пули летели вслед немцу уже убежавшему в туман. Это на земле, на поле тихо и слышно как жужжит убегающая от дождя муха.. а в небе крик, мат. -Витя! Витя! Из облака сразу не выходи. -Что? -Не выходи сразу. Не выходи.. Скорость набери, скорость! И не вверх, не вверх! Немец - последний в цепочке лег в вираж.. ждал.. и дождался.. Русский ведомый выпрыгнул из облака почти вертикально вверх, -ни динамики, ни маневра.. немец почти поймал его, чуть уменьшив вираж.. но нет. Мимо самого пролетела очередь - Он обернулся назад, сверху на него пикировал другой русский и тут уж самому асу пришлось перекладываться на другой борт и ложиться на бок, пытаться маневром уйти от огненного ручья, льющегося рядом... Бомбардировщики начали пикировать... Один за одним ложась на бок, и сразу уходя вниз они стремились отбомбиться по танкам.., пикируя прямо над полем, где лежал сбитый в самом начале боя. Он, лежа на спине, не обращая внимания на дождь, и только вытирая капли, застилавшие зрение, видел, как они, выстроившись, птичьим клином неслись к земле, выходили из пике почти над ним и отпускали на волю крошечные черные семена- точки, которые летели, увеличиваясь в размере и накрывали ряды наших танков. После чего, разворотом с набором высоты сразу уходили в спасительную, для них, тучу. Танкам некуда было деваться- только нестись вперед, навстречу немецким, и сойтись с ними как можно ближе, поскольку в степи и в атаке не спрячешься. И они шли, ослепнув от разрывов со всех сторон. Шли вперед. Горели уже не два, не три, после самолетной атаки - больше, но шли вперед, а немцы, остановив атаку, расстреливали их, вылетающих из дыма разрывов бомб, стоя на месте, и даже сдавая чуть задом, чтобы увеличить время, которое наши хотели сократить. Казалось снаряды визжат прямо над его лицом. Сверху вдруг и резко загудело. Из дождя вывалился сбитый немецкий самолет, весь в пламени, вращаясь, он врезался в землю, оставив в небе купол. Сбили его над нашими, и пилот, висел на стропах, пытаясь направить его в сторону своих, но высоты ему не хватало. Он приземлился возле нашего летчика. Купол его парашюта несло по земле поднявшимся ветерком, и синеглазый, в момент взьерошившись, словно какой-то зверек достал из кобуры пистолет и вскочив пробежал несколько шагов, встав на пути белой ткани. Парашют погас. Он пробежал через материю с выставленным вперед пистолетом, но со стороны наших танков, прошивая шелк, ударила пулеметная очередь. И слева и справа от себя он увидел эти дыры, упал, пополз через ткань и наткнулся на летчика, стоявшего на коленях - совсем молоденького немца, такого же молодого как и он, а может даже младше - всего в крови. Сил ему еще хватило, чтобы растеряно и криво улыбнуться, словно в благодарность за остановку купола или за то, что не придется умирать одному, а потом кровь пошла толчками через его рот и закатив глаза он как-то медленно осел и успокоился. Именно успокоился - по другому не скажешь. Наш танк летевший на полном ходу прямо на летчика наткнулся на невидимое препятствие, как-то подпрыгнул и взорвался так, что башню оторвало, подняло в воздух и откинуло в сторону, а из самой коробки ударил столб огня. Летчик упал. Получилось так, что упав его лицо оказалось совсем рядом с бело-красным лицом немца. Он посмотрел на него, отвернулся и пополз в сторону своих. По его спине бил тяжелыми каплями дождь, а он почти не поднимая головы старался быстрей, извиваясь как червяк, уползти, не замечая того, что его рука отпустила пистолет и он волочится сбоку на веревке. Летчик заполз за горящий танк, встал, и прикрываясь дымом, побежал. Совсем не гордо побежал, наоборот - почти касаясь земли руками, ссутулась и спотыкаясь на каждой кочке... Иногда падая в воронку, он пытался отдышаться, осматривался, но всякий раз увидев через дым приближающиеся немецкие машины вылезал снова и снова бежал. В очередной воронке оказались двое танкистов. Один из них спокойно курил цигарку, а другой плакал. Увидев упавшего рядом летчика он показал на танк недалеко- -Мой танк горит. Там Кузьма остался. - подбородок его дрожал и он заикался и всхлипывал, вовсе не стесняясь слез. Второй молча протянул летчику самокрутку. -Немцы - показал им рукой летчик. -Без пехоты не пойдут - покачал головой спокойный танкист - Отдыхай пока. 2. Игорь Каберов1 добрался до части уже в сумерках. С полуторки сбросили полтуши. Прямо на землю. В столовой бабы расплакались, как увидели. Хотели обнять, да он весь в дерьме. И сам маленький. Лицо детское, а они — бабы- больше него. Помойся — Игорь. Говорят. Воды нагреть? Нет- потом. Командование искало. Командование тебя искало с утра- говорят. Надо. Отставить мыться. - Командование и правда искало. И по странному делу. -А мы сообщили что ты умер — говорят. У тебя ж парашют не раскрылся. А ты жив. А чего в дерьме ? Испугался? -Коровье. -Рассказывай. Я корову привез, чтобы видели- обиделся Игорь. Чуть не плакал. - я так и знал что не поверите. Я ее на танке вытаскивал, полтуши танкистам отдал. -Короче, в штабе будешь рассказывать, обосранец. Мыться, бриться и в штаб. 3. Ленинград был в блокаде. Над ним сражалась летчики. Вокруг него — пехота и артиллерия. В море- флот. Сам город сверху казался живым. А на улицах, на улицах, когда отпускали в увольнение- никого не было. Мало людей. Военные патрули и очень иногда - жители. Особенно тяжело было в зиму. Военных кормили усиленно. А жителей — нет. Они умирали. И на полях и в море и в небе умирали тоже, но гражданские- гражданские умирали в квартирах и на улицах и часто этого никто не видел. А на флоте, земле и в воздухе искали зачем-то людей, которых на первый взгляд ничего не обьединяло. 4. Пехотинец, сержант, орал в трубку : -Двести метров лево, трубка три, 6 баклажанов. -сержант — дополз до него вестовой- ты так орешь. Ты Арбузов? -Я! -В штаб. -Бой идет. Какой штаб. У меня снайпер полвзвода взял, я его гада ликвидирую. -В штаб. Я передал. - пробормотал связной и хлопнув Арбузова пополз обратно. -Твою мать -выругался сержант. И посмотрев на поле проорал. -тогда 20 баклажанов! Двадцать! тогда точно попадете. 5. В трюме линкора Марат было много лестниц. И по ним, еле касаясь каблуками лестницы, только так, чтобы не расшибиться, в лихой морской манере, в самый низ громадного корабля бежал юнга. В моторную часть, где жарко и черные люди, бросают в котел уголь . Лихоборов, к командиру. Срочно. Добежав крикнул Юнга и почти также быстро умчался наверх. 6. -Мне нужно 80 человек, чтобы сделать это. А в живых у меня дай бог 15. В еще живых. Где я возьму остальных? - худой гражданский спрашивал толстого гражданского. -Все равно никто не увидит. Обойдетесь и 40. -Я буду это делать, только полным составом. -У вас будет 80 человек. Начинайте работать. - ответил толстый. - Вам усилят паек. 7. -Так и сказал. Начинайте. Надо начинать. Худой гражданский, - Карл Ильич Элиасберг поставил на пульт ноты. Шостакович. Ленинградская симфония. - произнес он. И осмотрел оркестр Почти все места были пусты. Кое-где сидели. Он еще раз посмотрел партитуру. -Нужны ударные. Ударные где? На пультах ударных было пусто. -Жаудата только что отвезли. -Куда отвезли? -В мертвецкую. Карл Ильич помолчал, -Без ударных репетировать нечего тут. И вдруг разозлился. Нечего! - он стукнул кулаком по пульту . - Не расходиться! Он взял ноты и ушел. Ушел туда, где складывали трупы. Трупов было много. Заостренные лица. Бледная кожа. Он нашел один и сел рядом с ним. Там он положил партитуру на труп Жаудата Айдарова. -Вы не умер. Я знаю. Вы устал — сказал он трупу. Вы голодный, но нам дали паек. Нам дали что играть. -Зачем? - произнес труп. - В городе ели людей. В соседнем подъезде родители отдали своего ребенка соседям, чтобы его сьели. А те им своего. Кому играть? - Церковь не уничтожают после поругания, Жаудат. Ее освящают заново. Музыка это то, что делает мир миром, общество зверей- обществом людей, больше ни для чего она не нужна. А сейчас — нужна. И мы будем играть. -Уйди. - произнес Айдар. -Я умер. -Ты сбежал. Ты дезертировал. Ты сдался. Фашисты назначили на 9 августа концерт в Ленинграде, в честь взятия города. Они собираются давать тут концерт. В честь взятия. -Что играть? - спросил труп. -Шостаковича. -И что много ударных? -Очень. -Иначе бы ты не пришел. -Иначе бы я не пришел. 8. Каберов, чисто выбритый и наглаженный пришел в штаб по тихой улице. -Ты виолончелист? Отправляешься в филармонию на репетицию -сказали ему. Приказ сверху. Обжалованию не подлежит. -Да это не я музыкант. А брат мой! Мы двоюродные и он полный тезка. -Да? А что делать? Вчера говорят ты убит. Сегодня ты говоришь ты не музыкант. -Он тут недалеко живет. -Мухой лейтенант. Предъявить брата. 7. Брата он нашел. Доходящего. Нагрел воды, развел меда. Отпоил. -Все равно умру- сказал брат. -Не умрешь. Я тебе еду привез. -Она кончится. Тебя убьют и все равно умру. -Не умрешь. Музыкантов по всему городу ищут. -Чего играть? -Шостаковича. -Лучше я умру. Я не буду играть Шостаковича. -Будешь. -Не буду. Я лучше умру, но не буду играть Шостаковича. -Почему? -Музыка дает миру гармонию. Если превращать ее в какофонию, наступает война. Война идет потому, что люди забыли про гармонию, Игорь. Шостакович шаман, который бьет в бубен и разрушает мир. -Может быть. Но он наш шаман, Митя. Советский. Русский. -Я не пойду играть шостаковича. Я не чувствую что это надо. -Ты чокнутый мистик. Что надо чтобы ты почувствовал? Цифра, назови любую цифру: -пять. Книжные полки были давно сожжены, и книги лежали стопкой. Лейтенант отсчитал пять книг и пятую взял. -Страница! -82. Он открыл книгу на 82 странице. -строчка. -9. Лейтенант прочел сам, и сунул брату под нос. Тот так не видел — долго искал очки. -Я не помню, куда их положил. Прочти. «И тут, сквозь шум ветра и дождя, над озером раздался удар колокола. Тягучий и долгий, он пробился через шквал и кромешную темноту, а потом еще и еще. . Что это- спросила Анна. - Это наш путь. Мы знаем куда плыть- ответил.. ».- Игорь не стал переворачивать страницу и протянул книгу брату. Тот думал. -Что ты думаешь. Собирайся. -Лейтенант закрыл книгу и кинул ее в стопку. Первая репетиция большого симфонического оркестра ленинградского радиокомитета длилась 15 минут. Дольше они играть не могли. Кто-то разучился, огрубели руки, кто-то не мог держать инструмент от слабости. Ps еле нашел эту заявку, лет 8 назад написанную, в старой почте. Сейчас многие пишут про блокаду и Питер, в связи с запросами каких-то чиновников, а я, помню написал потому, что посмотрев за блокадой в снятом фильме подумал что очень тяжело снимать ее с сытыми артистами. Поэтому фабула должна быть с военными , получающими усиленный паек, а в голодающий город надо "приходить". Технология это важно .
Tags: заявка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments