morfing (morfing) wrote,
morfing
morfing

Categories:

Свинья-копилка (5 копеек)

У челна уключин нет. Поэтому двигается он по реке почти беззвучно. Почти - потому что с весла, когда его перекидывают со стороны на сторону, стекает струйка воды.


Старик в сером пиджаке с медалями и орденами во всю грудь вцепился в поручень на сходе эскалатора и кричал:

-Не пойду! Под землю – не пойду. Сопровождающие пытались отцепить его руки - собралась уже приличная толпа, но старик кричал - не пойду!


Тринь-тинь-тинь –тинь тинь стекала вода с весла.

Как же так – думал я. Старик воевал, вон весь в наградах, а так боится под землю.

Я-то знал что дальше. Дальше река. На реке – мужик на лодке. Ему надо дать монету и он перевезет тебя на ту сторону. Как нас дядька Степан, когда мы собрались за лисичками.

Родственникам не было особенного дела до многочисленных деревенских детей, которых отправляли в деревню на лето из разных городов. Деревня – она и есть деревня. Нужно было просто дать какое-то простецкое задание – и забыть до обеда. И после обеда дать задание – и забыть до вечера. Задания, конечно, были очень сложные. – Коз отвести и привязать, сходить за малиной или грибами или проверить верши.

-Вы тчаго стихли? – спросил дядька у меня и двоюродных сестер.

А мы не стихли. Мы книжку читали вечером. На улице шел дождь, деревенские дворы размокли, мокрые курицы – и те попрятались под навес и мы читали книжку. В книжке было про смерть.

Текла бесконечная река, на берегу умершего ждала лодка. Нужно было дать монету и тебя перевезут на ту сторону. Река, видимо, была под землей – потому что умерших закапывают в землю.

Но перевозят не тело, а душу – объясняла сестра.

-А где душа?

-Душа она не видима. Поэтому нет разницы, сожгли тебя или целиком закопали. Она такая же ровно как тело. Если ты сейчас умрешь, то ты будешь мальчик. А если вырастишь и состаришься – дедушка.

Это у древних людей так - возражала вторая сестра. У нас по-другому. У нас души нет. Мы умираем и все.

Пару недель до того, еще когда в деревне была мама, приехавшая  на пару дней – передать родне на руки меня, мы ходили  к странному человеку. У этого странного человека была борода, цепочка и на ней крест.

-Это орден? – спросил я.

-Орден - кивнул человек с бородой и что-то там бормотал и лил на меня воду.

Ордена я в общем уже знал, и этот был какой-то странный. Такого не было ни у папы, ни деда.

Мама уехала, а сестры рассказали, что меня крестили. И что мама на самом деле меня для этого привезла в это лето в деревню и нельзя, чтобы мой папа это знал. Военным нельзя детей крестить.  Он будет ух - сильно ругаться - говорили они, учили жизни и обьясняли про душу. Они много знали про это. Они были старше.

Смерть нас очень интересовала в это лето. Через улицу жила старая бабка – наша дальняя родственница, она была такая страшная, что дети ее боялись. Каждое утро, отводя коз на кладбище – там трава была жирней, мы старались быстрей пройти мимо ее калитки, потому что она иногда выходила на улицу и трогала нас своими скрюченными пальцами. Так, как она, выглядела баба яга в сказках, которые мы читали. Один в один.

Со сказками вообще была история странная.

Поскольку читать мы уже умели, читать было надо. Вечером нам разрешали читать по-очереди вслух.

И русские сказки нам особенно не нравились. Мы живем в такой же деревне и прекрасно знаем всех окрестных жителей.

Что толку читать про леших, если хорошо известно, что в том лесу, около болот живет один такой. И если к нему не лезть и не ходить одному без взрослых по лесу, и не браконьерить, то ничего и не случится. Потому что леший работает лесником, мужик он суровый и собаки у него злющие. Живет себе и живет. И никакой волк или медведь не может быть страшней этого нелюдимого старика с колючими глазами.

Как выглядит щука- все прекрасно знали. Они частенько попадали нам на сковородку. Курицы не несут золотые яйца – это уж совсем сказки. Они несут белые яйца и каждое утро мы их искали в разных углах курятника.

И вообще, отношения к русским сказкам у нас было странное.

Вот к примеру.

Идет Иванушка-дурачок и видит дом, а вокруг него черепа наставлены. Так это понятно. У нас вокруг огорода тоже  висели – коров да коз. На заборе. Это ворон отпугивать. Но любой череп страшный – и поди со страху отличи, человечий он, или нет.

Баба – Яга – это просто старая женщина, как та наша родственница через дорогу. Хорошо нашей родственнице – у нее полно родни, а у Бабы –Яги никого. Одна на хуторе. Вот увидела Иванушку и давай с ним разговаривать и трогать его своими скрюченными пальцами. Конечно, он перепугался. Мы тоже боимся. А она тем более давай его в печку засовывать. А он же – дурачок городской. Когда в городе живешь то и и не знаешь что в печке детей парят, когда она остывает. Нас действительно, каждую субботу так парили. Так он чего удумал – он саму бабку в печку затолкал и ухватом подпер, а сам бежать.

Бабка-то так в печке холодной и умерла, судя по всему – пришли мы к такому выводу.

С русскими сказками все было понятно. А вот с древними мифами всяких других стран – нет.

Черная река, на берегу ее лодка. Умершему дают с собой монету. Весло с одной стороны на другую. Журчит вода.

-Вы тчаго затихли? – спрашивал дядька, стряхивая ряску с весла.

Сестры объяснили, что дядька похож на того мужика, который перевозит умерших. Дядька долго не понимал, а потом ругался. Смысл его ругани был странным. Он считал, что рано детям грамоту преподают. Надо в школу уже взрослых отдавать. А то уметь нынешние дети ничего не умеют, ни сеять, ни жать, ни за скотиной ходить, а  только книжки читают, а потом в город уезжают в институты поступать, как наши родители - его племянники. Дядька был ретроград и браконьер. Пока мы собирали лисички – он проверял сетки.

Если шел леший – мы должны были свистнуть. Свистеть умели и сестры и я. Этот навык, не то, что грамота – дядька считал полезным.

С книжками было приказано завязать. От них зрение портится. Надо было учиться плести корзины, верши и сети. Самое вечернее занятие. Девочек дядька хотел еще заставить прясть, но тетки обозвали его пьяницей и не позволили достать с чердака давно рассохшуюся прялку.

-Да вы уж сами не умеете! - ворчал дядька, но с прялкой отстал. Он и правда был пьяница и женщин своих побаивался - они его, случалось, страшно ругали, когда он напивался и даже поколачивали.

-Фашисты - кричал он тогда- Партизана бьют!

Истории про партизан были разные. Если рассказывал пьяный дядька, то молодость его была бурной и героической.

-А поезда под откос пускал?- спрашивал я.

-А то! - кивал головой Степан. - Бывало.

-А немцев убивал?

-А то! - кивал головой Степан -Били фашистов!

Если рассказывала его жена - то все выглядело иначе.

-Что немцы, что партизаны - нам одно и то же - рассказывала она  - Придут, то свинью, то курицу, то козу заберут.

Кум у него был в партизанах - кивала она на дядьку -Такой же пьяница, как и он. Он к нему пить ходил. Выйдет из лесу и сразу слышно что от партизан  -  пьяный  песни орет так, что на всю деревню слышно. Пили да по бабам шлялись! - боевую дядькину славу она категорически не признавала.

Степан обижался у уходил спать на сеновал. А сестры шопотом рассказывали, что по молодости сильно он гулял.

-Что значит гулял? -спрашивал я. -Путешествовал?

-Да нет - обьясняли сестры непонятно. - Женщин любил. Больше, чем поезда под откос пускать.

Забирал из деревни отец – пора было идти в школу. Естественно я, пока мы ехали рассказал все что со мной было и что меня крестили странным невиданным орденом.

-Ага – сказал отец и больше к этой теме не возвращался.

-На – дал он мне пять копеек. -Уже взрослый. Браконьерить ходишь. Кидай сам и иди.

Я кинул. Прошел.

Дедушка – закричал я, когда понял, что ветеран боится. Не бойся! Ты не умрешь сейчас, это метро! Это не смерть!

Меня резко одернули, но дед, услышал, отпустил руки и шагнул на эскалатор.

-Откуда  знаешь? – спросил отец. И я рассказывал ему про реку и про монету и про то, что незнакомый дедушка перепутал. Что он зря боится. Пять копеек – это просто за метро. Это не значит, что он умрет. Мы же не умираем, когда спускаемся под землю. Мы потом выйдем и сядем в автобус и приедем домой.

А потом будет зима и новый год. И дома - хорошо. Можно уже сейчас достать елочные игрушки с антресоли и рассматривать их.  И еще дома - есть книжные шкафы и  никто не будет против, если я буду читать все подряд даже если на улице нет дождя.

Черные воды реки Стикс должно быть также стекают по веслу молчаливого Харона. И если других звуков нет, то слышно ли журчание стекающей воды?


Tags: Свинья-копилка, рассказ
Subscribe

  • 88 млрд $ потратили США на армию Афганистана

    Не печенек! Долларов! Братья- небратья, чо сидим, как лохи? Вытираны- цэ позор! Все, как один, резво встали. Хватит молиться Путину и Северному…

  • Как красив был человек...

    Сижу на берегу и смотрю на холмы, смотрю на реку, на закат, на облака, на то как играет рыба в воде. Иногда заглядываю в телефон чтобы почитать…

  • 189 рублей

    Макар пропал. Ну его нигде не было. Хотя договаривались, что уходя со двора он говорит куда идет. На раскопки ли, за коровами ли, или просто…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments