morfing (morfing) wrote,
morfing
morfing

литературный сценарий фильма "Червь"

НАШИ ДНИ. В ПАРКЕ
Она нависала надо мной.
-Еще раз тут появишься, урод – я тебе переломаю руки. Это я не фигурально говорю – понял меня? Не слышу? Понял?
-За что вы меня? – пробормотал я.
-Чего, козел? За что? - она возмутилась. – За то, что ты бегаешь по парку член свой показываешь! Дети жалуются! Ты понял за что?
-Да – кивнул я.
-Хорошо, мразь – она вытерла о березу свои руки, красные от моей крови. Вставила наушники в уши, нажала секундомер на часах и побежала.
Я достал пистолет.

80-Е ГОДЫ.
Мы ели мороженое. Родители ругались. Сестра сидела молча, не обращая ни на кого внимания
-Ну, это ты, Люсенька ошибаешься, твой бог разрешал драться – отец уже смеялся.
-Что ты несешь?
-А так. Ударят по одной – подставь другую… а он тут и расслабился – думает, щас я тебе и по третьей, а ты ему … потому что про третий раз ничего не сказано, это я тебе как математик говорю.
-Тьфу ты, дурак – мама тоже смеялась. Платок она сняла – было все-таки жарко. Он лежал рядом. И от похорон уже вроде ничего не осталось. Что ты, нехристь, понимаешь?
-Да уж больше чем ты.
-Больше – ты и в церкви ни разу не был.
-А ты была, прям.
-Была, конечно – и понизив голос – когда их крестили - Вокруг были люди и отец тоже понизив голос: - И ничего про это знать не хочу...
Вдруг стало слышно, что сестра плачет, сидит тихонько и сама себе плачет. Тихо так. Не как обычно. Я вытер ей слезы, чмокнул в щеку – ты чего? Ну, что ты?
Мама отвлеклась:
-Что ты с ней сделал? –Люська обняла маму и еще больше разревелась, потом, сквозь слезы обьяснила:
-Они нас тоже съедят, если мы умрем…
-Кто?
-Че- черви…
Мама дала мне затрещину – что ты ее опять пугаешь?

В ПАРКЕ
Отсоединил обойму и извлек из патронника патрон.
Прислонился к березе и засмеялся.

ЛОМБАРД
Я сдал в Ломбард ноутбук и получил за него деньги. Человек в Ломбарде с сомнением смотрел на меня, с перекошенной мордой:
-Что? – спросил я.
-Ты заноси, если что еще …найдешь – намекнул он мне. У него в ухе была сережка.
-Угу – Я кивнул и ушел.
Он вытер руки асептической салфеткой.

ВЕРФЬ.

Цех, в котором стоит большой деревянный корабль. Торчат скелетом его деревянные ребра. В углу висят флаг:
Гвардейский военно-морской советский.
Андреевский.
Потом пустое место, а потом здоровенное полотнище с Че Геварой.

Громко играет «No pasaran» Слишком громко.
Громко жужжит пила.
Романтик ходил с Роландом по цеху и спорил:
-Не обязательно сюда тик – сюда можно дуб, а сюда не обязательно дуб - сюда можно сосну.
-И не всякий тик – спокойно выслушав, начинал орать в ответ Роланд – а африканский.
А то дерьмо, которое продают в Лаосе засунь себе в свою еврейскую задницу, и не всякий дуб – продолжал латыш, а исключительно 4 метровый, и никак не 2! А уж если речь зашла за сосну, то такой распил, какой ты привез в прошлый раз, годится только на то, чтобы делать седалища для унитазов. А не стеньгу такой распил не пойдет. Бо прямой. А нужен - хордовый. Без сердцевины. А из дерьма он - Роланд, делать ничего не собирается, поскольку не для того просиживает тут время, вдали от родного дома, и наследственной мастерской, в чужой и варварской - он особо это подчеркивал, -стране, чтобы унитазному королю седалища делать. Я – Деревянщик, и не был бы еврейский сионист его волей случая коллегой, он бы и разговаривать не стал бы с ним в жизни.
-Сионизм не еврейским не бывает – по существу возражал «Романтик».

Вряд ли кто-нибудь в молчаливом, нечесаном, небритом, неопрятном работяге внутри здоровенного деревянного корабля узнает меня.

-Этож дерево! – громко орет на РОМАНТИКА РОЛАНД. А не та хрень, что у тебя вместо мозгов! – он стучит себе по лбу пальцем. Двух пальцев у него на руке нет и он стучит средним.
Его понимать надо! – впрочем, он орет на всех. Не по злобе. Манера такая просто.


Они заходят в огороженный отсек цеха РОМАНТИК – не обращая никакого внимания на уже стоящий ор о встает. Упирает руки в боки.
- О, легок на помине! Здравствуй – говорит ему Шкипер, снимая беруши.
-Кто снял?
-Я не снимал – говорит «Шкипер» - бородатый дядька, который все время улыбается.
-Я не снимал – говорит РОЛАНД.
-П-п-послушай – говорит рассудительный Заика. Дерева ннет. Т – тебя нет. Т-Так?
-При чем тут это?
- Т – тебя нет. И Д-дерева н-нет. Уже это, д-две недели из опилок с-собираем. З-Значит н-нет и это - т-твоего штан - штандарта.
«ШКИПЕР» посмеивается.
-Здравствуйте – говорю я Романтику.
-Привет. Он протягивает руку. – Ты видел, какие люди? Нет, ну ты видел? А встречают как? А? Радушие и дружелюбность. Это все потому, что Буржуй. Был бы без порток – так нате вам, пожалуйста. Пролетариат хренов. Привет, антисемиты!


На стене висят чертежи корабля, который мы строим.
У стены стоит большой стол, за которым сидят все, кроме Романтика и пьют чай с сушками челночок.

РОЛАНД:
-Мой дед, отец и я сделали много шкапов за свою жизнь. Под итальянцев, под англичан, под испанцев, под французов и даже – тьфу – под поляков и то делали. И ничего под своим именем, - объяснял он. А корабль - это мой. Мое имя. Так что или ты работай нормально, или иди отсюда – увещевает он хлопчика, у которого только усы начинают пробиваться.
-Я работаю – отвечает хлопчик.
-Нет. Это не работа. Десять часов – это не пять минут одиннадцатого.

Я встаю из – за стола и иду к своему месту. Проверяю уровнем поверхность. Беру рубанок.

Романтик вешает российский флаг.

На пол падает стружка.


-Здравствуйте – говорит растерянно Романтик, заходя в цех и обнаружив, что флаг висит верх ногами.
В цеху гробовая тишина.
Все внутри, ставят мотор.
Мотор тяжелый и его травят по миллиметру.
Он встает.
-Я не француз. – говорит Романтик, заглядывая внутрь.
-А к-кто ты? – спрашивает рассудительный Заика.
-Я еврей – говорит Романтик. Ты зачем флаг вверх ногами повесил?
-А ты з-зачем вместо ч-ч-чет-тырех метровой доски, вот, дв – двух мммметровую привез?
-Ну не было!! Не было.


Мы сидим пьем чай.
«ШКИПЕР» обьясняет молодому хлопчику с усиками
-Без мотора не включат в реестр. А не включат в реестр – страховая компания не застрахует, а не застрахует страховая компания…
-А кто включает в реестр? –спрашивает юноша.
-Морской регистр…
Я встаю из-за стола и иду к своему рабочему месту.
Романтик перевешивает флаг…



Мы выпиваем. За тем же столом. Вечер. У меня перевязанные пальцы. Я порезался.

-Мой бизнес – унитазы – говорит мне РОМАНТИК. Надежная вещь – как гробы. В смысле
всегда будут нужны. Но… у меня растет сын. И ему нечего сказать в школе про своего отца.

Громко играет музыка. «И вновь продолжается бой» на иврите.

-Герои советского союза капитаны первого ранга или полковники тут есть? -гремит «Шкипер» и сурово обводит всех взглядом.
-Нет – отвечает ему юноша.
-Тогда я старший – говорит «Шкипер». Назначаю бегущего за водкой – вы, юнга – он показывает на юношу.

РОЛАНД спорит с Заикой. С Заикой спорить сложно. Он последовательный, как танк.

-Н-нет. П – при увеличении п-парус-ности, м-мы п-проиграем.
-Да почему? Почему проиграем?
-Э-то оптимум. Вот. Уж т-ты мне п-поверь. П-поверь. Коль скоро не умеешь решать элементарные м-математические з-задачи (они сидят на расчетами парусов)

-У него это двенадцатый корабль – уважительно шепчет своему сыну Романтик. В стране их трое всего, кто может рассчитать паруса.
Сын у Романтика – вежливый серьезный мальчик лет 12. Рядом с ними сидит беременная жена Романтика. – По виду – недовольная жизнью курица.
-Следующий раз я буду пить- говорит она, а ты на руле. Нет никаких сил смотреть на тебя, пьянь!
-Солнышко мое, тебе нельзя, ты в положении!
-А смотреть на тебя мне в положении можно?

Я тихо беру пачку сигарет со стола и ухожу на улицу.

-Странный он какой-то - говорит жена Романтика Роланду. Он так и живет тут?
-Чего человеку в душу лезть – пожимает он плечами. – Зато талантливый.
-Талантливый? – переспрашивает жена Романтика?


Вечером я выносил мешки с опилками. Зима. Холодно. Чуть постояв на улице я возвращался обратно. В пустой цех. В свой огороженный закуток. Открывал ноутбук и смотрел фотографии этой безумной. Я много их наделал. В основном в такие моменты, когда она, делая какое-нибудь упражнение, напрягается так, что все жилы видны.
Если не на руках или ногах – так на лбу.

ПАРК
Инга тренировалась. Я, прячась, смотрю на то, как она машет ногами и бьет макивару, повешенную на дерево. И мне кажется что время замедляется и что я вижу каждую, пусть даже самую мелкую деталь, как будто кто-то замедляет для меня изображение.
Опорная нога доворачивается, корпус, рука, кулак, и даже ее выдох для меня виден…

Потом снимает с ног тяжелые утяжелители – кидает их на листья. Они тяжело шлепают. И то же самое без них. На резкость.

А в ушах стучит кровь и музыка. BELA CHAO.
“O partisan. Take me from this place. O bela chao bela chao bela chao chao chao. O, partisan! Take me from this place because I fill I’m dying here.”
В кустах стоит мужик в плаще. Полы плаща раздвинуты. Мне не видно его лица, но кто он такой-понятно.
Бабулька, которой он себя демонстрирует поставила на дорогу сумки и увещевает его:
-Как тебе не стыдно. Тьфу! Да что за напасть! Запахнись! Запахнись тебе говорят! Она поднимает с земли какой-то камешек и пытается в него бросить. Он смеется и убегает.
Моего роста и что странно действительно чем-то на меня похожий.
Видит меня – пугается и удирает в сторону через кусты.

ВЕРФЬ

Отцу сказали сидеть тихо, пока они выясняли отношения с владельцем – парнишкой со слабым нутром.
Он и сидел. На стуле.
-Не слышу!
-…
-Не слышу!
-Согласен.
-У тебя жена, ребенок любовница и еще один ребенок. И родители. А –родителей уже нет. Остаются бабы, дети, собаки и собственность. Так что ты думай. Это все от жадности. Была договоренность – двигатели у нас берешь. А ты, подонок что? Думал прикрылся и забыли все?
-Да мне ваши же слили…
И на комиссии на фига? На фига ты писал, что тебе РЭБ нерабочий поставили?
- Так мне ваши же слили, послушай! Павлов. Я ему 14 процентов отдавал. Так заказчики проверяли – удар. Владелец верфи потерял сознание.
-Какие нафиг заказчики? Что ты мне паришь? Идиоты тут тебе собрались? Да я каждое твое слово знаю – тот, кто спрашивал, потряс вырубившегося, выругался, огляделся, увидел воду на столе, вылил на голову «владельцу».

-Слышь – отец шепотом обратился к тому, что был рядом с ним, пока хозяин верфи отключился.
-Тихо сиди – ответили ему.
-Ты это- тресни мне, чтобы я типа отрубился. Не хочу я этого ничего слышать.
Парень поворочал мыслью и треснул отцу боковой.
Потекла кровь.
-Ну,- спросил отец его? Нормально получилось?
-В смысле? – парень грыз спичку и смотреть на странного пенсионера было ему забавно.
-Добавь для достоверности –шепотом попросил отец.
Парень добавил.
Отец тряхнул головой.
И это- руку мне сломай. – Я потерплю.
-Чего? – Парень дивился еще больше.
-Ну, дай мне вон по руке железкой. На стол положу. А я типа отрубился. Чтобы меня в это дело не вы никто не тянули. Это ваши дела…молодые.
-Ну, ты отец, даешь. – Парень отцепил наручники.

Батя и положил – левую, а правой достал нож, который всегда втыкал в поперечину под крышкой стола, воткнул братку нож снизу вверх – под ребра в сердце, повесил братка на левую руку, так, чтобы и нож в случае чего можно было выдернуть, после чего правой вытащил у того пистолет, взвел его о спину мертвого гопника, постоянно прикрываясь его телом, после чего успел убить еще одного, пока в него не попал третий – через окно. Батя выстрелил лишь чуть-чуть позже.
Все затихло. Он сел на топчан, посмотрел на очнувшегося от выстрелов и перетрухавшего владельца верфи, сказал что-то типа:
-Гнилой ты. Надо бы и тебя, раз так все, да силы кончились.
После чего так и умер – сидя на топчане, привалившись к стене.


У меня упала стамеска. Чуть не зашибла Роланда.
-Ты чего? – спросил ползающий под бушпритом Роланд?
-Ничего. Сердце чего-то стукнуло.
-Отдохни! – Крикнул. Ты уж 12 часов не слазишь. Идем по чаю. Идем.

Я слез и пошел к столу, за которым пили чай. Шкипер пил чай из пивной кружки.
Он рассказывал Юнге:
-К Одесскому порту в советское время было приписано 400 судов. А сейчас знаешь сколько?
-Сколько?
-2.
-А остальное? – спросил Юнга.
-Остальное – продали!
-Да ну их – махнул Роланд. У вас коррупция.
-А у вас ее нет?
РОЛАНД:
-КОРРУПЦИЯ есть везде. И у нас в Латвии и у вас на Украине и здесь, в России.
-В-Вы, к-кстати новости с-с-мотрели? – встрял Заика.
-Да не смотрю я ваши новости.- сказал Роланд.
-А я вообще телевизор не смотрю – Шкипер махнул рукой. – Одно расстройство.
-В-в-Москве ар-рестовали кучу н-народа. В т-том числе какого-то зам.министра связи. П-причем по обвинению в г-г-государственной вот измене.

Я перестал мешать сахар.


Я спешил. Была прекрасная погода. Хороший, солнечный день. Шел через холм в город. Остановился посмотреть на Ингин дворик.
Инга развешивала и расставляла по двору мягкие игрушки.
Бабушка на нее ругалась за что-то ругалась.
Инга смеялась в ответ.
Я посмотрел. Поулыбался.
Пошел дальше.

ВО ДВОРЕ У ИНГИ

Она стоит с пневматическим пистолетом в середине двора, а бабушка в произвольном порядке называет:
-Мишка.
-Оранжевый мишка.
-Свинья.
-Розовая тушка.
-Заяц - и тому подобное.
Бабушка называет, а Инга стреляет.


ИНТЕРНЕТ-КАФЕ
Перебинтованные руки плохо попадают по клавишам. Но попадают. Я смотрю ВВС – РИАН, потом подхожу к бармену – в кафе пусто и прошу переключить с МТВ на новости.
ДЕМОКРАТКА-ЛИБЕРАЛКА кричит с экрана, что передача всего Интернета под контроль демократических США – это благо и вообще все суды и все исполнительные решения давно пора передать американцам и в этом единственная надежда России.

ДВОР ИНГИ

Заканчивалось у них все чаще всего смехом. Например, Инга пыталась научить бабушку.
Бабушка отказывалась. Отталкивая от себя пистолет и отмахиваясь от Инги.

НАТ. НАБЕРЕЖНАЯ

Я подошел к речке и пока никто не видел – выкинул пистолет. У меня было прекрасное настроение. Я все время улыбался и встречный человек почему-то сказал мне
-Здравствуйте.

ДВОР ИНГИ
Инга убегала на пробежку, отстреляв стандартно баллон и зарядив новый. Бабуля взяла пистолет и один раз выстрелила. Разбила окно в сарае.


Ну и характер у нее был…
Я увидел ее с холма.
Инга бежала длинный тягун. В УТЯЖЕЛИТЕЛЯХ НА НОГАХ,
Она работала – как всегда. Перед подъемом посмотрела на часы. Прибавила в гору.
Машина затормозила и поехала рядом с ней. Что-то ей там изнутри говорили. Она молчала – работала гору. Из машины что-то там, видно сказали. Она встала. Оперлась на колени. Расстегнула утяжелители. Намотала их на руки.

Машина тоже остановилась. Она подошла к машине и треснула ногой по двери. И лицо у нее было в этот момент- сложно описать. Не лицо а оскал какой-то. Дождь идет. Она мокрая – заляпанная грязью и злая как берсеркер. Не женское такое лицо.
Из машины вышли двое. Хачье. Спортивные такие ребята. Не знали на кого попали. Очень были возмущены. Один пытался ее схватить- не попал. Получил головой. Второго бросила. Грамотно добавила ногой. Первый оклемался – двинул ей. Вышел третий. Очень был хорош. Натуральная драка завязалась.
Я бежал с холма – когда добежал – ее заталкивали в машину – она на ногах стояла – но водило ее. Лампочку видно стряхнули. Заталкивали в машину. Затолкали – я не успевал. Когда добежал – машина уезжала.
Но там тоже продолжалось. Было видно, что там тоже машутся. В конце концов машина вильнула по дороге и … вылетела с дороги.

На поляне внизу лежали двое из машины – один вылетел через лобовое, Инга и еще один. Она уже без сознания пыталась его душить – что было в общем тому уже даже лишним.
Я еле ее руки отодрал от его горла.
А из машины вылезла какая-то деваха в мини юбке. В синяках, но ходячая. И пополза куда-то по склону. В аффекте, видно.

Тащил до дороги – ей труба была. Ноги перебиты – кровь хлещет. Она то придет в себя, то опять отьезжает. И ни одной машины на дороге. Я ей орал, наверно чего-то. То орал, то просил, просил чтобы слушала меня.
Ну, хоть кто-нибудь поехал!
Поехал один. На хонде. Я руками машу – он увидел, что кровь вокруг – дал по газам.

Следующий на Крайслере- джипе, остановился.
Наш – романтик, с сильно беременной женой и ребенком на семейном драндулете. Ехал себе ехал. С женой ругался. Сын его телек сидел смотрел в подголовнике мамашиного сидения. Там шел кровожадный боевик с убийствами.
А тут я.
Ингу – на заднее сиденье – кричу – аптечку давай!
Сын в угол забился. По телеку – кровь, тут кровь. Машина несется, они с матерью местами меняются – перелазят на ходу.
Сам ноги перетягиваю и тут начало, наконец, везти:
Аптечка, что его жена достала откуда-то со средний чемодан – я говорю – она дает - я говорю – она дает- я говорю – а это есть – она дает – у меня руки в крови – машина вся в крови – романтик наш гонит – я говорю – артерия перебита – а жена его - в себя вроде пришла вдруг как заорет на меня матом – у ребенка итак глаза на лбу были, а тут он вообще удивился. А жена, значит орет в том смысле что я мол делаю, тратата, - я говорю: кровь останавливаю – что еще, а она продолжает, что мол, тратата – чтобы я шел в жопу со своим методами- Инга сейчас отъедет, и чтобы уступил место ей, поскольку она хирург.
-Ты хирург?
-Пока за этого замуж не вышла – говорит она.
Я замолчал и подвинулся.
Романтик гнал.

ИНТ. БОЛЬНИЦА.

-Где служил? – спросила меня жена романтика в больнице, когда мы в коридоре сидели.
-Нигде – я покачал головой.
-Не пизди своим ребятам – сказала мне эта милая белокурая женщина. -Я в военном госпитале три года отработала.
Я пожал плечами.
Она ушла, а я остался.


ВЕРФЬ
ЮНГА и еще двое подростков его возраста шкурят бимы.

ШКИПЕР:
-То, что я гомофоб – говорил он Роланду, еще не значит, что я не понимаю в хороших одеколонах. – Пространно начинал он высказываться:
-На худой конец пойдет и 3 метровый дуб, но тик – тут уж ничего не попишешь, действительно нужен африканский.

-Дядя Роланд – подергал Роланда за рукав Юнга. Он меня в море не берет. – Юнга жаловался на Шкипера. – Давайте Вы у нас капитаном будете? Вы же строите.
-Это в цеху я начальник – говорил Роланд. – На воде я гавно – только плаваю хуже. А чего ты им отказываешь?

ШКИПЕР:
Сначала нужно жениться, поскольку они собираются подолгу ходить в море.
-Зачем – спрашивали пацаны?
-Чтоб детей нарожать и развестись – отвечал им кавторанг.
-А Вы? – спрашивали они его.
-Три раза был женат – отвечал кавторанг, поглаживая подбородок. Троих девок народил. Рыжую, белую и черную.
-Как это – спрашивали пацаны?
-Положено, - отвечал кавторанг. В каждом порту.
Один из парней, посмышленней, порешав дилемму пару дней предложил капитану так:
-Выдать по-быстрому дочерей за нас, чтоб значит все проблемы решить. Приданного нам не надо. Красота тоже не интересует - нам лишь бы в море пойти.
Кавторангу это идея не понравилась, судя по фиге, которую он показал.

Заика сосредоточено вывешивал израильский флаг.
-Я ему с-след-след.. другим р-разом с-сниму колеса с м-машины с-сам и п-продам. Д-дерева опять нет. И т-т-телефон н-не берет.

-А давайте Вы у нас будете капитаном – спросил у него Юнга.
-Не м-могу – отмахнулся Заика.
-Он воды боится – Шкипер засмеялся. Он в море ни разу не выходил.
-Да ладно? – Юнга не поверил.
-П-правда – кивнул головой Заика. – Я к-как н-на воде оказываюсь – цепляюсь руками за что-н-нибудь твердое и м-меня отцепить н-никак нельзя.

Флаг он вешать закончил. А когда обернулся, увидел что около него стоит грустный Романтик.


Мужики во время перерывов до хрипоты спорили по поводу маршрутов, по которым неплохо бы было бы сходить. По-серьезному, вытаскивали карты – развешивали их вдоль стеночки и рисовали. Это у них такая терапия типа была.

ИНТ. БОЛЬНИЦА.

Досталось Инге сильно. Но выжила. Я сидел у ее кровати в халате. У нее из шеи торчали провода – проводочки- капельницы и шли в аппарат, а от аппарата – к экрану. А от экрана – в стену. Провода. Клубками змей.


Я сижу на берегу,
Мою тайну стерегу
Моя тайна тем страшней
Чем безумнее теней
Бег по волнам
Ветра вой
В мою тайну с головой
Ухожу
И просыпаюсь
Ничего не помню, каюсь
Каюсь утром
Каюсь днем – я не думаю о нем
Никогда об этом сне
Днем – не нужно это мне
Но лишь только …

-Кто ты? - Спросила она – видеть она не могла, потому что лицо ее было забинтовано.

И стирая грань миров
Ветер воет- роет ров
На поверхности воды
И водой стирает рвы
Я сижу и стерегу то
Что вспомнить не могу.


КОРИДОР БОЛЬНИЦЫ
Добрая бабуля, пока мы шли с ней по коридору сдала внучку с потрохами:
-Телохранителем она работает. Охраняет тела. С звездами западными, когда они сюда приезжают, с дочьками богатых всяких или с женами ихними. А мужика никакого у нее нет - тоже сказала. Впрочем, безо всякого намека. Просто с сожалением.
-Нет ей пары достойной – говорила бабушка, пока мы шли с ней по коридору. Такая вот уродилась. Яростная она слишком.

Когда у тебя появляются привязанности – ты становишься уязвим.
Мы выходили из Больницы.
В приемном покое сидела та девочка -из поезда.
Увидела меня, узнала. Узнала…
Я посмотрел на нее и ничего не сказал. Уж больно испугалась она.
Как мы с бабулей скрылись, она достала телефон.
Позвонила.


Я стоял с рюкзаком и смотрел, как к цеху подъехали машины.


На верфи всех клали кверху каком.

ЛОМБАРД
Я отнес в ломбард камеру.

ГОРОД. МАЛЬЧИШКИ
Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана, буду резать, буду бить все равно тебе водить…
Москва. Вокзал. Камеры – я смотрю в них, когда подхожу к банкомату. Засовываю в него свою кредитку. Для того чтобы получить ответ- «Транзакция запрещена. Свяжитесь с вашим банком.» Карточка мне больше не нужна – я оставляю ее в банкомате
Я звоню по телефону.
-Привет. Это я.
-Сергей! – сестра шепчет, а потом: Сергей! Папу убили. Убили. К нему приходили – искали тебя… Будь ты проклят!

ТАКСИ
Таксист был удивлен, когда я сказал, что мой рюкзак мне не нужен и что он может оставить его себе. Я вышел и ушел в темноту, а он посмотрев что у меня в рюкзаке только старая одежда, там же, на улице выкинул ее из рюкзака а сам рюкзак- все-таки забрал.

ДВОР
Во дворе стояли Жигули с заведенным двигателем и тонированными стеклами.
Я зашел в пустой подъезд, его пустоту подчеркивала гудящая лампочка. Я вызвал лифт.
Он пришел.
Я поднес руку к 7 этажу, но нажал на 6. Открыл нож.
Он, в темной куртке и в вязанной шапочке ждал меня между седьмым и восьмым, с пистолетом.

ДВОР
Металлическая дверь подьезда распахнулась из нее быстро вышел человек в вязаной шапочке и в темной куртке.
Быстро подошел к жигулям, открыл заднюю дверь. Сел. Машина рванула с места…и тут же ткнулась в припаркованный мерседес.
Мерседес заорал и замигал.

Водитель и пассажир на переднем сиденье Жигулей были убиты.


У дежурного по ГУВД раздался звонок. Звонивший сообщил, что произошло убийство. По-видимому, заказное. Труп мужчины лежит между 6 и 7 этажами в первом подъезде по адресу…


Сонная журналистка телекомпании растолкала спящего водителя словами – давай, просыпайся. У нас сенсация. Убийство заказное..
-Тоже новость. Они каждый день. Давай, поспим, может?
-Давай давай, шевелись… Папарацци хренов. Тут все наоборот…


Подьехали одновременно журналисты и милиция.
Задняя дверь ЖИГУЛЕЙ открылась. Из нее вышел я, посмотрел на звезды, снял шапку, кинул в салон, снял куртку – остался в своей. Вернул убитому водителю телефон и положил на заднее сиденье пистолет…

ДВОР. ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ (ЗИМА)
Я мило попрощался с журналисткой, которая диктовала в телефон новость в телетайпную ленту мое звание и должность из удостоверения:
-Полковник ФАПСИ Сергей Кургузов… - садясь в свою машину с опять спящим водителем. А рядом со мной стоял этот – который тот, который Старший.
С таким совсем незаинтересованным моей персоной видом
-Меня ждешь – спросил я его?
-Простите? – переспросил он спокойно и дружелюбно, посмотрев на меня.
Почти сразу на большой скорости подъехали машины. Задержали, собиравшихся уезжать, Прервали запись тех журналистов, что записывали репортаж.
Старший звонил по телефону. Недолго поговорил о чем-то. Я следил за ним краем глаза, пока приехавшие опускали Ментов.
Те бодались, но позиции сдавали быстро.
Старшему звонили, он опять поговорил по телефону. Стал еще более задумчивый.
К нему из приехавших никто не подходил, пока он сам не позвал кого-то.
Меня подвели к машине..
Я сел.
Уверенный в себе человек прошел мимо, подошел к Жигулям, посмотрел. Подошел к мешку с трупом из подъезда, посмотрел. Показал удостоверение прокурорским. Что-то сказал им, - ими занялись приехавшие с ним парни. И только после всего подошел, наконец, к машине.
Тоже сел. Помолчал.
Я делая вид, что мне все равно.
Уверенный в себе человек заговорил
-У меня жена в роддоме рожает, например. Рожает первый раз и я обещал, что буду по новомодному рядом с ней во время родов.
Я не реагировал.

Моя сестра пробилась через оцепление и спрашивала у всех где я. Стекла были тонированные и она меня не видела. С ней вежливо разговаривали парни, чутко придерживая за локти и отводя за машины, подальше от журналистов.
В машине почему-то играла Бела Чао. Негромко.

Уверенный в себе человек смотрел на то, как вырывается моя сестра.
-Слушай, давай завтра поговорим – неожиданно сказал он. Приходи утром. А лучше днем. – он дал мне свою визитку.
Я сидел.
А он вдруг улыбнулся., посмотрел на часы – сорок минут назад у себя дома застрелился генерал-лейтенант Санаев.
Уверенный-в-себе человек явно хотел увидеть мою реакцию…
-Слушай, а как думаешь, может …присутствовать на родах – это все-таки нам что-то чуждое. Должна же быть в женщине какая-то загадка. А?
Я молчал.
-Читал я твой опус. У нас все его уже, наверное, читали. Знаешь, о чем я подумал - ну и что что, мы в жопе – зато точно известны местонахождение. Нам бы еще координаты цели – и можно прокладывать путь.
-Это кто были? – я кивнул на труп, который загружали в машину скорой.
-Я не знаю пока – он покачал головой. Санаеву твои координаты, пока ты не растворился американцы сливали. Им ты хорошую игру со.. –он не договорил «сорвал», он сказал – «закончил».
-Так что, парень, ходить тебе на твоем кораблике по дальним странам вряд ли придется, ближайшие лет десять-пятнадцать.
-Ничего. Деревянные корабли живут долго.

Зазвонил телефон – он взял трубку.
-Девочка?

Я вышел. Сестра кинулась ко мне. Заревела. Я ее обнимал. Гладил по волосам, спрашивал – чего ревешь? Ну, чего ревешь-то? Ну,- хорошо все. – А она все всхлипывала, потом вдруг ударила меня кулаком по плечу. Опять заревела –А, ты сам чего? – спросила.
Шел дождь. Было темно. Но разглядела же…
А я и не ревел, ревут это когда навзрыд. Всхлипывают, а у меня, наверное, просто дождем залило
Парни, садясь в машины, проходя мимо хлопали меня по спине – вот они и текли.
Шел дождь со снегом и человек нес елку.

НАТ. ПАРК. ВЕСНА
Бежать после болезни тяжело. Грудь сжимает, ноги еле двигаются. Это больно, в конце концов. Сил нет никаких. А от бессилия текут слезы. В горле хрипит. Она добегает до горки и …садится на скамейку. Сжимает зубы, а слезы все равно льются.
Она сидит и беззвучно материться.

-Здравствуйте – сказал я ей. А я вас ждал.
-Чего тебе надо? Вали отсюда! Ждал он меня…- Инга шепелявит и пытается скрыть, что у нее нет передних зубов. Она говорит жестко и в то же время осторожно. Сергей хмурит лоб и пожимает плечами. Подстраиваясь под нее и показывая, что он беззащитен перед ней, перед ее лицом, перед ее сведенным бровями и шрамами на ногах, руках и лице.
-Хочешь – ударь меня – он кивает на бульник, который лежит рядом со скамейкой у ее ноги и на который она посмотрела и на котором зафиксировала взгляд.

Она резко поднимает камень…

ПАРК. СКАМЕЙКА. Они сидят. Инга держит в руке булыжник, взвешивает его в руке, но лицо ее уже не агрессивное.

-Можно я спрошу?
- Спрашивай.
-А ты когда в коме лежала. Ты чего-нибудь видела? Ну, тоннель. Коридор? Понимаешь? Ну, про то, что пишут.
Инга качает головой:
-Нет. Очнулась – больно очень. И бессилие, от этого еще больней.
-Совсем ничего?
-Ни-че-го.
-Ты, наверно, не помнишь –
-Нет там ничего, маньяк. Все только здесь – она, закатав штанину и показывая на свои свежие шрамы, растирает коленку. -И все – то, что здесь есть - сплошь одно дерьмо.
-Почему дерьмо? Жива же. Еще бы координаты цели…
-Ну да, жива. Груди не было – были ноги. Теперь ни того, ни другого. Цели. Цели ясны. Ладно - пойдем. Посмотрим, на твой корабль. В конце-концов мне теперь предложениями раскидываться нельзя… Тебя зовут-то как? А, мне бабушка говорила. Сергей ты.
-Да.
-А ты Инга.




ТЕМНО. ВКЛЮЧАЕТСЯ СВЕТ. Верфь.


-А откуда ты узнал, что мне нравятся парусники?.
-А я и не знал. Это очень здорово, что они тебе нравятся.
-Ну, ты же говорил про сюрприз. А! Это твой корабль?
-Нет, не мой.
-Жаль. А то я думала щас поедем. Куда глаза глядят и ветер дует. А в чем тогда сюрприз?
-Я..- начинает Сергей, но тут в цеха заходят люди:
-Константин! - По трапу быстро сбегает человек, подходит к Сергею, жмет ему руку, приглашает всех на палубу.
-Маша, а это вот скульптор наш! – Человек, объясняет кто такой «Костя» подошедшим гостям. – Ну а Вы, значит – говорит человек, посмотрев на Ингу – очень рад!
-Вы скульптор, Константин? – спрашивает ничего не понимающая Инга у Сергея.
-Мама! Мама! Смотри! Тетя деревянная! – шепчет сын уже не беременной Олесе.
-Мать моя! - Олеся ахает, увидев носовую фигуру корабля.

Сжатые зубы. Тугой хвост на голове. Кубики пресса. Вздувшиеся вены на шее и на руках. -Точно Инга. Стартует бежать горку.
Очень похожа. Только деревянная. Ну и, возможно, чуть больше, чем в жизни, грудь.
Инга:
- А грудь-то. Грудь-то вылепил. Точно ты маньяк.
И, помолчав, добавила - Я говорила о тебе с бабушкой – она считает это можно вылечить. Я, типа, по морям буду плавать. Хм.

Закадровый текст:
-Мне не обьяснить Вам своей жизни, как не понять, надеюсь и Вашей. И пусть судьба пошлет вам Врагов, и пусть вы либо умрете, либо родитесь заново, но только не оставайтесь между. Хотя – решать вам.

НАЗВАНИЕ СУДНА:


«COMMANDANTE CHE»
Subscribe

  • Таблетки против секса

    Голливуду хана. А я ведь говорил Леве: выпускай олух таблетки против секса . Сейчас бы уже миллиард заработал! Да черт с ним с миллиардом ,…

  • Новинка

    Литературный синопсис 1. Большинство людей дебилы. В том числе - сидящие в этом зале. В смысле выглядят как нормальные, а на самом деле очень…

  • оптимистичный взгляд большого гос. чиновника на жизнь

    Фраза дня -Поскольку мозги и красавицы уже все утекли, и никаких шансов вернуть их обратно нет, то настала пора стимулировать отток на Запад…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments