August 2nd, 2010

sunset

(no subject)

Интересно. Жаль не у кого спросить. Когда чиновники говорят что " В России пожары под контролем" они что имеют ввиду?

А глядя на Красную от гари Луну, вечерами, вспоминается
"Велик был год и страшен год по рождестве Христовом 1918, от  начала  же
революции второй. Был он обилен летом солнцем, а зимою снегом, и особенно
высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская - вечерняя Венера и
красный, дрожащий Марс."
(Булгаков)
sunset

как велись дела японской разведкой в тридцатые годы..

В принципе, что бы кто не думал, примерно также они ведутся и нынче. И не только японцами. Да практически всеми так и ведутся. mi-xa-il.narod.ru/taynagent.txt


Это инструктаж японского резидента своему подчиненному относительно ближайших задач:

- Монополия на торговлю наркотиками предоставлена японо-корейскому синдикату, в лице проживающего в Харбине адвоката Такеуци. Этот синдикат имеет исключительное право открывать лавки для продажи опиума,героина, морфия и кокаина по всей Маньчжурии, а также сдавать эти лавки в аренду китайцам. Мне известно, что за эту монополию синдикат заплатил японскому командованию несколько мил- лионов долларов. Теперь наш отдел обязан охранять интересы синдиката и всячески оказывать ему помощь,которую он уже оплатил. Должен сказать, что японская жандармерия попытается вмешаться и в это дело. Жандармы постараются связаться непосредственно с торговцами наркотиками и владельцами опиумных притонов. Между тем полиция не посмеет закры-вать эти лавки, зная, что они находятся под покровитель-ством жандармских офицеров. Это усложнит нашу задачу которая состоит в том, чтобы обеспечить поступление денег от монополии в японскую казну, а не в карманы жандармских офицеров.В этом духе и проинструктируйте ваших агентов

Теперь мы перейдём к игорному делу.
Игорная монополия,охватывающая все города и посёлки в зоне Китайско-Восточной железной дороги,заисключением Харбина,продана так называемой корейско-армянской фир- ме "Ким-Амбарьян и К0".Фирма имеет право открыть до двадцати игорных домов в зоне железной дороги.В Харбине же будет игорный дом, контролируемый нами; доход с него мы разделим с некоторыми русскими белогвардейскими орга-низациями.Но тем неменее,и здесь,в Харбине, мы должны быть на страже интересов монопольной фирмы. Монополия на проституток,гейш и танцовщиц в зоне Ки-тайско-Восточной железной дороги продана японскому син-дикату,представленному в Харбине нотариусом Кираза. Этот синдикат имеет исключительное право на импорт япон-ских девушек из Токио,Осака и других распределительных пунктов. Но и здесь жандармские офицеры попытаются вести дела сепаратно, минуя монополию. Мы должны установить такую систему контроля,чтобы ни одно заведение не получало японских девушек помимо этого синдиката.


Перейдем теперь к монополии по беспошлинному экспорту. товаров в Кйтай: она продана компании Южно-Маньчжур-ской железной дороги, представленной здесь в Харбине фирмой "Кокусай Унио". Ей предоставлено исключительное право на контрабандный провоз товаров в Китай. Обеспечить тщательный контроль здесь будет несколько труднее. Дело в том, что тысячи наших чиновников и офицеров, служащих в приграничной , полосе,принимают непосредственное участие в контробанде. Мы должны быть начеку и арестовывать,конечно, не офицеров, а всякого, кто посмеет вести подобные дела с нашими офицерами.



- Японцы, для более эффективного собирания денег в свою казну, с окупированных территорий на все давали кому-то монополию. Разумно полагая, что собирание налогов(дани) с монополиии, сильно проще, чем от группы отдельных владельцев. Следовательно выдавая монополию, Япония и жестко следила своим госаппаратом, чтобы она не нарушалась больше никем. Поэтому часто оказывалась так, что бандиты охранялись жандармами.

К примеру

Монополия на проституцию

В начале апреля 1932 года в Маньчжурию стали прибывать сотни японских девушек, импортируемых монопольным син- дикатом из Японии для публичных заведений, чайных домиков, кабаре, дансингов и ресторанов. К торговле женщинами японские дельцы относятся, как и ко всякой другой; именно поэтому японские фирмы и банки вкладывают в нее крупные средства. В Харбине контора синдиката по импорту японских деву-щек находится на Торговой улице, в помещении из один-надцати комнат. Штат конторы состоит из директора, вице-директора, секретаря и двух десятков служащих. Контора готова к услугам любого клиента, независимо от его национальной принадлежности. Вход в контору oxpа-няется японскими жандармами. В конторе заказчика встре-чает чистенько одетый секретарь, который проводит его в одну из элегантных приемных, обставленных в полуевропей-ском стиле. Здесь клиент излагает свои пожелания, указывая число потребных девушек и для какого именно заведения они требуются. Затем заказчика ведут в большую комнату,где ему показывают альбомы с фотографиями и описанием деву-шек, в котором указано, девственница она или нет,высокая или низкорослая, тонкая или толстая, какое имеет образова- ние, какие у нее таланты -- поет, играет, танцует и т.д. После того как выбор сделан, начинается тopг об условиях и сроках контракта. Договорившись об условиях,заказчик вносит 25-процентный задаток. Через пятнадцать-двадцать дней заказчик получает от банка извещение о прибытии девушек. Уплатив остальные 75 процентов стоимости заказа, заказчик предъявляет бан- ковский приходный ордер конторе синдиката, а оттуда в со- провождении служащего направляется в гостиницу, где содер- жатся девушки. С этого момента они поступают в ПОЛНУЮ собственность заказчика, который может поступать с ними как ему заблагорассудится, Контракты обычно заключаются на пять лет. По истече- нии этого срока часть девушек возвращается на родину и выходит там замуж. Нередко можно услышать такие слова: "Через полтора года мой контракт кончится, я тогда вернусь в свою деревню и выйду замуж за жениха, которого выбрала для меня семья". Эти несчастные женщины стоят вне закона. Они находятся в полной власти владельца публичного заведения или чайного домика. Если девушка сбежит, что случается довольно часто, полиция начинает охотиться за ней, словно за беглым каторж- ником. Пойманную возвращают владельцу, который не преми- нет подвергнуть ее такому, наказанию, чтобы она навсегда распростилась с мечтой о побеге. Сплошь и рядом публичный дом, получая новую группу де-вушек, одевает их в живописные шелковые кимоно, усаживает в декорированные автомобили и провозит по улицам Харбина с плакатами, рекламирующими качество новинок. Тут же указан адрес публичного дома.

Европейцы часто неправильно оценивают революцию Мэйдзи. Япония стала отрытой - думают они, но забывают зачем она стала открытой. А стала она таковой, чтобы быстро научиться у европейцев и американцев эффективно грабить тех, кто слабей. Это и было поставлено целью. А вовсе не абстрактная новая открытость. Да, для полноты картины следует сказать, что на практике японская жандармерия в свою очередь сама крышевала и открывала опиомукурильни вне данных монополий.
Резидент японской разведки был озадачен и решил вот чего ( что и сейчас, в общем-то решают)

 

От моих  агентов  начали поступать  сведения  об  участии
жандармских офицеров во  всех этих .предприятиях.Мой на-чальник был озадачен. Он не знал,  что ему делать. Проще всего  было   закрыть   эти   несиндикатские   предприятия,но жандармские офицеры могли взбунтоваться, а мой начальник не хотел вступать в  открытый конфликт со  всемогущей жандармерией.    
Поразмыслив несколько дней, мой начальник в конце кон-цов велел  поручить  Ину (это главарь спрециально созданной разведкой же(!) шайки отморозков-хунхузов)произвести налеты на несиндикатскиe   ночные  клубы,  чайные домики  и  опиумные   курильни, разгромить их, а хозяев заведений, в случае сопротивления, пристреливать> Посоветовывшись с Ином, мы решили первое нападение совершить на чайный домик, открытый недавно в Модягоу, в пригороде расположенном в пяти минутах езды от Харбина. В этом чайном домике, открытом жандармерией, было сорок японских девушек, игорные залы, опиекурильни и кабинет наркотиков. Ин отобрал двадцать своих людей и приказал им разграбить притон и поджечь его. Случилось, однако, что жандармерия, то ли из предосторожности, то ли предупрежденная кем-то, выставила у притона охрану. Ничего не подозревавшие налетчики были встречены пулеметным огнем, в результате чего они потеряли двух убитыми и семь раненым. Остальные спаслись бегством. Ин пришел в бешенство и поклялся отомстить. Спустя два дня, ночью несколько групп бандитов напали на две опиекурильни и игорный дом, принадлежавшие жандармерии; при этом они убили двух корейцев, избили всех курильщиков и игроков, застигнутых в помещении, и унесли все ценности. В следующую ночь та же участь постигла притон на Казачьей улице.На этот раз были убиты двое курильщиков, оказавших сопротивление, а также двое корейцев арендаторов притонов. Возмущенная жандармерия не замедлила ответить на это открытым объявлением войны. Через три дня она произвела обыски в нескольких публичных домах и игорных и опиумных притонах, принадлежавших синдикату, и арестовала при этом около пятидесяти клиентов под предлогом, что они якобы являются коммунистами. Синдикат встревожился. Дальше так продолжаться не могло; надо было добиться соглашения. Мир был заключен на конференции представителей синдиката и жандармских офицеров. По условиям мирного соглашения жандармерия получила право содержать пять публичных домов, пять опиумных притонов, один игорный дом и одну лавку наркотиков. Это не так уж много, если учесть, что в одном Харбине в 1936 году было
-172 публичных дома,
-65 опиумных притонов и
-194 лавки наркотиков.
В провинциях Хэйлунцзян и Гирин было
550 зарегистрированных публичных домов с десятками тысяч японских девушек.

Боюсь даже представить, сколько денег доставалось японской разведке.
Экстраполируя эти события на сегодняшний день, вдумчивый читатель да сам сделает выводы.