February 18th, 2010

sunset

Про историю, легенды и войну с Японией.

Известный нам всем товарищ попросил меня посмотреть историю одного легендарного человека.
Ох ты же ядрена кочережка! Ну до чего все врать любят. Это я собственно  и про легенду и про историю.
Начинаешь проверять, а ни один факт не сходится. Ни один!
Дело ясное, что темное.
Он естественно жил, учился, работал, а потом его в 37 того. И из камеры уже не вышел.
А ведь не политик ни разу.  И не понятно мне, чего ради он тут остался. Он и России-то не знал и не видел до 20 лет.

Но чем хороша такая работа - большими историческими текстами. Читаешь, читаешь- интересно, не оторваться.
Неделю почитаешь, а полезный выход- одна страница.

Вот, делюсь (а про кого, извините, не скажу):

 

ПЕРВЫЕ РУКИ

  1.  

 

Вице-Адмирал Алексеев[1] ругался, как умел:

-От Рождества Христова 1903 год  - говорил он скорее увещевающим тоном- а у Российской армии два переводчика с японского языка. Батюшка! Виктор Карлович, надо что-то делать с этим. А когда б война, не дай Бог? А если через год? Два?

-Генерал Куропаткин считает, что японцы не готовы.

-Да ведь он ничего не смыслит в них! Мне больше важно мнения капитана второго ранга Русина. Он знает их язык и культуру и считает, что Японцы активно готовятся.

Мало того, что наши умницы из министерства финансов в столице, в целях экономии сократили расходы на учения, не понимая, что флота без постоянных учений –нет и не бывает, так ведь даже документ некому перевести!  А разведанные?  В Петербург, профессорам, фельдъегерем возить? Или может тут, в Порт-Артуре,  к девочкам в публичные дома обращаться, чтобы перевели?  Так обращайтесь!

-По моим данным все японки, работающие в местных публичных домах[2] – работают на японскую разведку. Да и русский они знают очень устный. С переводом не помогут.

-Почему у японцев, не в пример нашего, много людей, знающих русский язык?

-Ваше превосходительство, Евгений Иванович, большинство японских специалистов по русскому языку, нашей армии и флоту закончили православную духовную семинарию в Киото. Она уже тридцать лет готовит японских священников и японских разведчиков.Синод очень доволен миссией.

Адмирал Алексеев застыл.

-Князь, Вы сейчас так шутите?

-Нет, ваше превосходительство. 

-Семинария, отца Николая?

-Так точно. Не все становятся священниками и христианами, но язык и культуру узнают все. Епископ Николай очень хороший, вдумчивый педагог.


Евгений Иванович походил взад вперед перед картой, покрутил ус. Поправил пальцем стопку бумаги на столе. Посмотрел в окно. Нашел глазами кресты на церкви неподалеку.

-Так пусть готовит не только японских. Пусть хотя бы и наших готовят.

-Начальная семинария в Осаке, даже не в Токио, где в Осаке[3] взять наших мальчиков? Кто их туда отдаст? Из последнего доклада адмирала Витгефта видно,  что броненосцам и крейсерам с будущего года, возможно будет плавать лишь четыре месяца в году, а миноносцам даже только один. У нас на учения крейсерам денег не дают, на артиллерийскую стрельбу![4] Сами говорите.

-Где взять наших? Возьмите сирот.  В России денег нет, а сироты, надеюсь, не кончились?

-Думаю, что нет. 

-Так берите смышленых  и отправляйте отцу Николаю! – адмирал посомневался, потом стряхнул сомнение, как наваждение и добавил, словно  и себя уговаривая.

-Дело-то богоугодное. А то опоздаем.


 

  1.  

1905 год.

В 11 лет ты уже все понимаешь. И то, что ты идешь за гробом единственного своего родного человека – мамы – ты понимаешь тоже. И потом, когда ее закопали,  ты долго ждешь, когда взрослые решат, что с тобой делать. Ты сидишь с небольшим мешком – со всем своим скарбом и смотришь по сторонам, а когда никто не видит, достаешь мамин платок – единственную ценную вещь. Да и то, не ценную, а скорее яркую, ты достаешь ее иногда, пока никто не видит и плачешь.  Это очень больно.  Очень.

А потом тебя сажают на пароход и куда-то везут. А вокруг чужие. И говорят на непонятном языке, на японском. 
А русские - русские есть. Пленные. После Цусимы. Под штыками. Идут  по улице, а низкорослые японские конвоиры  красуются перед зеваками.
Зацепившись глазами за мальчика и его сопровождающего пленные  кричали:
-Благослови, Владыка!
И тогда мальчик  оборачивался  и всматривался в высокого хмурого человека в рясе, что  осенял крестом  всех бредущих под штыками русских матросов.

-У тебя, смотрю,  иконки нет?  - спрашивает монах, который встретил мальчика в порту,  привел в здание духовной семинарии и теперь снова зашел и увидел, как мальчик  разобрал  мешок, достал платок, прижал его к лицу и плачет.

-Нет – покачал головой мальчик.

-А молиться-то умеешь? – спросил монах, ставя маленькую икону в красный угол.

-Моя мама - революционер.  Бога нет.

-Эх, парень – покачал головой монах  – Упокой душу грешную рабы твоей – перекрестился  монах, обращаясь к иконе, не обращая внимания на слова мальчика.

-Молись, как умеешь, -отшептав свое, сказал ему монах. -Тебе легче будет. А может и ей.



[1] Алексеев Евгений Иванович. По его указу, в начале 20 века, в духовную семинарию решили посылать мальчиков. Видимо из неимущих семей, либо сирот.

 В тот-момент вице-адмирал. Позже командующий российскими войсками на Дальнем Востоке. По одной из версий – внебрачный сын Алексея-2. Предупреждал о грядущей войне и много делал для того, чтобы убедить Петербург быть серьезней к ситуации на Дальнем Востоке. Как обычно - не вышло.

[2] Про публичные дома – исторический факт. Контрразведка Порт-Артура была довольна беспечна. Как, впрочем, и вся российская контрразведка, в тот момент. Японцам было разрешено иметь на нашей военной  базе публичные дома. Это надо быть совсем идиотами, либо и в тот момент заведения открывали за откат. А сыны микадо любили давать взятки.

[3] ************не скажу******

[4] Из воспоминаний каперанга Б.И.Бока