October 9th, 2009

sunset

Премьера часть 2

часть 1 -
http://morfing.livejournal.com/148052.html

45.
Крыса пришла навестить Раша. Он лежал у себя на нарах с воспаленным лицом, мутными глазами и тяжело дышал.
-Ой, я не доходяга еще, чтобы к помощникам смерти идти,— хрипло заявил он.— Я еще вийду вечером на репетицию!
-Вы сильно больны.
-Какая разница. Я не человек. Я функция. Какая разница, кто какой человек.

46.
После первого акта, когда добровольцы из плотницкой бригады начали сменять декорации, она вдруг заметила за боковой кулисой Раша, который, прячась, помогал устанавливать декорацию. Крыса накинулась на него:
-Раш, немедленно же уходите отсюда! Идите в барак и ложитесь!
Он сделал вид, что не видит и не слышит. Она схватила его за рукав и сердито повторила свое требование.
Раш наклонил голову, совсем как бык, который собирается боднуть, и с непередаваемой решительностью ответил:
-Я никуда не уйду! Пустите, ви мине мешаете!
Она повысила голос. –Я сказала, уходите отдыхать!
-Я останусь здесь,— твердо сказал он.— Без мине вже они не сыграют...
Он вдруг сильно закашлялся, вытянул из кармана серый порванный лоскуток и сплюнул в него кровью.
Платок Раша был красным, когда он отнял его ото рта. Ровным голосом она спросила:
-Что это?
Раш заглядывал ей в глаза и лепетал непрерывно.
-Ой, мешигене коп! Ой, глупый Раш! Анна Борисовна, я извиняюсь! Ви только не волнуйтесь, я вас прошу! Это у меня... иногда бывает... а потом... проходит!
-Уходите немедленно вы заразите здоровых.

47.
Крыса спросила у начальника у него в кабинете.
-Я слышала, на пересылке профессор есть. Врач.
-Прислали шпиона, а что?
-Он может осмотреть Раша?
-Он же гинеколог.
-Другие профессора у вас есть? Может быть по легким кто-то?
-Пока нет.
-Пусть смотрит гинеколог.

48.
Прямо посередине сцены стремительно влетел Раш, задыхающийся, взволнованный.
-Анна Борисовна здесь?
-Я здесь, Раш! Что случилось?
Он схватил ее за рукав стеганки и потянул за собой.
-Идите скорее! Идите! Срочное дело! – оттянул в сторону и зашептал:
-Профессор осмотрел меня.
-Отлично. И? Что сказал?
-Чахотка сказал. Отправил в туберкулезный пункт, Анна Борисовна. Как только будет этап.
Он говорил об этом так, как будто его приговорили к смерти, а он просил помилования.
-Анна Борисовна, заступитесь! Я не хочу уезжать! Я же могу работать! Я же им всем пользу здесь принесу! Я не поеду, я лягу и умру здесь у вахты!
Его голос дрожал и срывался.
-Заступитесь! Или уже Раш вам больше не нужен, что вы так говорите? Я не хочу! Анна Борисовна, ваше слово — великое слово! Попросите начальника!

49.
Крыса пошла на прием к начальнику. Едва переступила порог кабинета, как начальник пункта указал глазами на стул, чтобы села, и сразу спросил:
-Ты, конечно, насчет Раша?
Она кивнула: -Очень качественный рабочий. Квалифицированный.
-Ну что я могу сказать? — ответил он.— Вы же сами отправили его на осмотр. Никто ничего сделать не может. Нам всем очень жалко его. Постарайтесь как-нибудь его утешить. Вам, может быть, это удастся.

50.
Вышла к Рашу. Увидев ее лицо, он сразу понял все. Вдруг схватил руками, уткнулся головой в плечо и зарыдал — горько, безнадежно, глухо.
Он была спокойна.
-Вас подлечат, вернут к нам, а на том пункте, наверное, тоже есть клуб, сможете пока работать там.
Раш поднял голову.
-Умирать они меня везут, вот что! — крикнул он.— А я и здесь могу умереть, пожалуйста! Театр? Клуб? Ну какой там театр у доходяг! А если там и есть что-нибудь, так это же не наш с вами театр, Рашу не нужно чужого театра! Раш уедет, а душа его здесь останется! А без души Раш умрет, это уж точно!
Она пожала плечами и пошла. Раш видел ее спину. Ровную. Спокойную спину. Лицо ее в этот момент било тиком. Она сдерживала слезы, но они все равно лились. Она не вытирала, для того, чтобы никто не видел, что ей очень плохо.

51.
В столовой шел показ. Маленький человек стоял за ширмой и показывал кукольный театр. Комендант лагеря смотрел. Куклы говорили шекспировский текст.
-Вот – объяснил комендант лагеря, улыбаясь. - Сам человек сделал! И не просил ничего, не бумаги, ни людей!

Меркуцио

Увы, бедный Ромео! Он уже мертвец. Он ранен черными глазами белолицей
девки; его ухо прострелено любовной песней; самая середка его сердца
расщеплена надвое стрелой слепого мальчишки. Где же ему устоять против
Тибальта?

Бенволио

А что такое Тибальт?

Меркуцио

Побольше, чем кошачий царь, могу вас уверить. О, он храбрый
капитан изящных манер. Он фехтует, как по нотам, соблюдает время, расстояние
и размер

Входит Ромео.

Бенволио

Вот идет Ромео, вот идет Ромео!

Меркуцио

Синьор Ромео, bonjour! Вот вам французское приветствие вашим
дрянным французским штанам. Вы нас здорово провели вчера вечером.

Ромео

Простите меня, добрый Меркуцио, у меня было важное дело; и в таких
случаях, как мой, можно нарушить правила учтивости.

Меркуцио

Это то же самое, как если бы вы сказали, что в таких случаях, как ваш,
приходится подгибать колени.

Ромео

То есть, выражать учтивость.

Меркуцио

Ты милейшим способом понял это.

Ромео

Это наиболее учтивое объяснение.

Меркуцио

Я ведь настоящая гвоздика учтивости.


Входят Кормилица и Петр.

Ромео

Вот так наряд!

Меркуцио

Парус, парус!

Бенволио

Два: юбка и штаны.


Кормилица

Доброе утро, господа.

Меркуцио

Добрый вечер, прелестная госпожа.

Кормилица

Разве уже вечер подошел?

Меркуцио

Без сомнения, потому что сводня-стрелка указывает острием на полдень.

Кормилица

Убирайтесь! Что вы за человек?

Ромео

Такой человек, госпожа, которого бог сотворил во вред самому себе.

Кормилица

Клянусь, это хорошо сказано: во вред самому себе. А? Господа, кто из
вас может мне сказать, где я найду молодого Ромео?


52.
И опять шахта. Дыра в горе. Черная глубокая дырка с торчащими из зева рельсами. Тусклый огонек. Отбойный молоток. Шурфы. Взрывники монтируют детонаторы.

53.
К Рашу пришел конвоир.
-Тебя в туберкулезник? – крикнул.
Раш поднял свою котомку.
-Попрощаться можно - спросил он у конвоира и дал тому махорки. Тот взял махорку и кивнул.

Кукольник ел. Раш подошел к нему:
-Себе один все хочешь. Шлимазл. А люди? Кому хлеба, пайки будет? – Всех отправили под землю.. А?
Кукольник продолжал есть.
Раш заколол его прямо за столом. В сердце. Уверенным и мощным движением.

Когда конвойный уводил Раша - он уже за колючкой обернулся и радостно замахал зекам, идущим с забоя, шапкой. Улыбка не сползала с его лица.


54.
Бальтазар стоял на сцене, говорил громко и показывал все руками.


Ромео

Весть из Вероны! Здравствуй, Бальтазар!
Принес ли ты мне письма от монаха?
Как госпожа моя и как отец?
Ну, как Джульетта, спрашиваю я!
Ничто не плохо, если хорошо ей.

Бальтазар

Ей хорошо. Ничто плохим не станет.
Спит плоть ее в гробнице Капулетти,
И среди ангелов живет душа.
Я видел гроб ее в семейном склепе
И тотчас прискакал вам сообщить.
Простите, что дурную весть принес я:
Ведь эту службу вы мне, сударь, дали!

Ромео

Так это правда? Звезды, вам шлю вызов! -
Мой дом найдешь? Достань перо, бумагу
И лошадей найми - я еду в ночь.

Бальтазар

Молю вас, господин, не торопитесь;
Ваш взгляд и дик и бледен - он сулит
Беду.


-Стоп! У вас в драмкружке так принято было?
-Как?
Лагерная крыса сорвалась и начала кричать:
-Вот так! Стоишь, как идиот – тут роща, тут гроб, тут склеп? Он думает, как рассказывать о том, что видел, а не докладывает какая у него статья и сколько по рогам! Он ему глава дома, а не гражданин Начальник! Разницу понимаешь? Расскажи как …как будто ты рассказываешь директору школы, нет отцу твоего друга, нет. У тебя дети есть?
-Да.
Расскажи, как твой сын упал с крыши и попал в больницу. Не текст говори. А что было. Серьезно говори. Рассказывай. Рассказывай. Человеку.
Про то.
Как сын. На твоих глазах. Упал с крыши. И сломал ногу. Не смертельно, но сломал…
Бальтазар собрался. Повторил.

Бальтазар

Ей хорошо. Ничто плохим не станет.
Спит плоть ее в гробнице Капулетти,
И среди ангелов живет душа.
Я видел гроб ее в семейном склепе
И тотчас прискакал вам сообщить.
Простите, что дурную весть принес я:
Ведь эту службу вы мне, сударь, дали!

Начал говорить и заплакал.

55.
-Вы же князь?
-Князь.
-Есть хотите?
-В театр не пойду.
-Почему?
-Преступление играть тут и для них.
-Для кого для них?
-Для вертухаев.
-Театр будут смотреть и заключенные.
-Не будут.
-Вы что, не хотите жить?
-Не ценой души.
-Монархист Вы.
-На том стоял и буду стоять!
-Сколько вас осталось? Сколько о вас знает? Сколько запомнит? Не стоять, а лежать вы будете.
-Что Вам надо?
-Помогите мне. Не для вохры – для меня можете?
-Зачем Вам это?
- Меня забрали сразу после окончания театрального. Через неделю я должна была играть Джульетту. Ее мне уже не сыграть. Но я хочу еще хоть раз выйти на сцену. Плевать на зрителей. На вохру. Мне – плевать на зрителей. Я хочу сделать это для себя. Никому не говорила.

56.
Опер кашлял.
-И что мне с тобой делать? Зачем ты рассказываешь, что тебе плевать на зрителей? На вохру. На рудник захотела?
-Застучал, князь.
-А то. Дура ты! Неделя карцера… сразу после премьеры.
-Где брать князя?
-Он и будет играть.
-Он мне не нужен.
-Он будет играть! И стучать мне будет!
Помолчала, встала и собралась уходить.
-Я тебе отпускал?
Остановилась.
-Как сытость появляется – так сразу появляется желание бунтовать? Гулять и целоваться?
Лагерная крыса молчала.
-Иди – опер отпустил.
Ушла.

57.
Ночью приснилось, что кричит соседка – доченька, доченька, не бейте ее, не надо – она вся в синяках.
Проснулась лагерная крыса, села. Заплакала. Тихо, сдавленно, чтобы не слышал никто.
Джульетта – перевелась в их барак. Сидела около печки, по слогам, водя пальцем читая.
Простуда спала. Кашляла. Джульетта сняла кружку с печки, подсела к Простуде, потолкала, заставила выпить. Накрыла своим одеялом. Села опять к печке – читать.

Джульетта

А если не подействует состав
И замужем я буду завтра утром?
Нет, нет! Не даст вот это! Здесь лежи!

Она вынула заточку, положила рядом.

А если это - яд, что мне лукаво
Монах дал, чтоб меня убить, - бесчестье
Легло бы на него за этот брак:
Он прежде нас с Ромео повенчал...
Боюсь, но все же думаю - не так:
Он до сих пор был человек святой. -
А если слишком рано я в могиле
Проснусь, пока Ромео не пришел,
Чтоб взять меня? Вот что страшней всего!
Не задохнусь ли в склепе я зловонном,
Куда не проникает свежий воздух,
И там умру, пока придет Ромео? -

Лагерная крыса смотрела на эту сцену. Глаза сохли.

58.
Член семьи врага народа – Меркуцио раздобыв где-то спирта, напился, залез на крышу и скакал по ней голый. И кричал свой текст, и швырялся в охранников кирпичами от разобранной трубы. Где-то он взял несколько перьев и воткнул себе в волосы.

Меркуцио

О, вижу я, что у тебя была
Царица Мэб, волшебниц повитуха.
Она совсем малютка: вся она
Не более агатового камня
У старшины на пальце; разъезжает
На атомах, запряженных гуськом,
В своем возке воздушном, по носам
Людей, что спят.

Порой она проедется по шее
У спящего солдата - и во сне
Он видит битвы, приступы, засады,
Испанские клинки, пиры и кубки
В пять футов глубиной; затем опять
Почудится ему гром барабанов, -


59.
-Не пьяный я был. Не знаю ничего. Помутнение нашло, гражданин начальник – больной я человек – объяснял он, когда вохра его окружила на крыше и повязала.
- Мне женщина нужна. Я в припадки впадаю без них – кричал он. Я член. Член семей врагов народа. Но член же.

60.
Лагерная крыса просила опера отпустить его:
-У актеров так бывает, они начинают иногда бояться роли. Особенно если роль больше чем они. По-человечески больше. Сложней. Они теряются и пугаются собственной… незначительности, мелкости. Ему текст надо учить, он волнуется, потому что не чувствует слов. Понимаете?
Но опер был злой как черт и даже слушать ее не стал – выгнал.
-Они в Москве тоже по крышам скачут перед премьерой? Актеры?
-Конечно!
-И ты скакала?
-И я. Еще как.
-Голая?
-Нет.
-Пьяная?
-Нет.
-Вон!
-Да. И пьяная и голая.
-Ты? Не верю.
-Зуб даю.
-Правильно вас сюда на перевоспитание. Сейчас небось не стала бы. Посидит – отпустим.

61.
Она пошла к карцеру. Охранник сидел около окошка с книжкой и проверял текст.
Меркуцио, сидя на карачках около окошка, работая над интонациями внутри стиха, говорил:

….. Она же, эта Мэб,
В ночную пору гривы заплетает
У лошадей и в грязные комки
Их волосы сбивает; если ж их
Распутать, то беда грозит большая.
Она же, ведьма, давит тех девиц,
Что навзничь спят, заране приучая
Их к тяжести, и делает из них
Хороших жен.

Ромео (вместо него зачитал охранник)

Да замолчишь ли ты,
Меркуцио? Ведь говоришь ты вздор.

Меркуцио, подумав, попросил охранника еще раз:
-Давай сначала. Чего-то не то.
-Давай – согласился охранник и, послюнявив палец, перелистнул страницу обратно. - Кто же такая эта Мэб?
- Какая Мэб. Режиссер страшна. Вдруг выгонит. Я ее как вижу и слышу – трясусь, веришь.
-Да ладно? Отожралась. Хорошая стала женщина.
-Дай покурить - попросил Меркуцио.
-Не положено – отрезал охранник.
-Жрать охота – объяснил Меркуцио.
-Не фиг бегать с перьями в жопе! – резонно ответил охранник.
Лагерная крыса постояла около них, развернулась и ушла.

62.
Неизвестно кто это был. За сценой был темный коридор. И что-то типа подсобки. Ей приставили нож к горлу, натянули мешок на глаза и изнасиловали.
Быстро и просто. Сначала один, потом другой. Потом третий. И ушли.
Она лежала на полу, потом стянула мешок с лица. Посмотрел на потолок. Потом встала и пошла на сцену - там шла репетиция.
Она вышла на улицу, спросила у охранника – кто-нибудь чужой был тут с утра?
Охранник сказал, что нет. Никто в клуб не проходил. Только те, кто по списку.
Она вернулась на сцену, смотреть на артистов. Что они играли – не видела. На сцене были одни мужчины.

Тибальт

Чего ты хочешь от меня?

Меркуцио

Почтенный кошачий царь, я хочу только одну из ваших девяти жизней.
Я собираюсь на нее покуситься и, если вы затем разрешите мне, выколотить из
вас и остальные восемь. Не желаете ли вы вытащить вашу шпагу за уши из ее
шубы? Поторапливайтесь, иначе моя будет раньше над моими ушами.

Тибальт

К услугам вашим.
(Обнажает шпагу.)

Ромео

Меркуцио добрый, спрячь свою рапиру.

Меркуцио

Теперь удар ваш, сударь.

Дерутся.

Ромео

Вперед, Бенволио! Оружье выбей! -
Стыд, господа! Насилье прекратите!
Тибальт, Меркуцио! Князь наш запретил
На улицах Вероны эти драки.
Тибальт! Меркуцио добрый!

Тибальт из-под руки Ромео ранит Меркуцио и убегает со своими спутниками.

Меркуцио

Ранен я!
Чума на ваши домы! Мне конец!
Ушел он? Невредим он?

Бенволио

Ранен ты?

Меркуцио

Царапина, но хватит и ее.

Ромео

Мужайся, друг; наверно твоя рана не опасна.

Меркуцио

Нет, она не так глубока, как колодезь, и не так широка, как церковные
двери, но и этого достаточно, пригодится и она. Кликни меня завтра, и ты
найдешь могильного человека. Я ручаюсь, что выбит из этого мира. Чума на
ваши домы! Какого чорта сунулись вы между нами? Я был ранен из-под вашей
руки!

Ромео

Я думал лучше сделать.

Меркуцио

Мне в дом какой-нибудь войти, Бенволио.
Слабею я. Чума на ваши домы,
Что превратили в мясо для червей
Меня так здорово... Ах, ваши домы!

Уходят Меркуцио и Бенволио.

Ромео

Увы мне! Князя родственник ближайший,
Мой лучший друг, смертельно ранен здесь,
Мстя за меня и защищая имя,
Запятнанное клеветой Тибальта,
Тибальта, что родным мне был на час.
Джульетта, красота твоя меня
Разнежила и доблесть размягчила!

Входит Бенволио.

Бенволио

Ромео, о Ромео! Мертв Меркуцио!
Вознесся к облакам бесстрашный дух,
Что слишком рано презрел нашу землю.

Ромео

О черный день, основа черных дней!
Начало страшное - конец страшней!

Бенволио

Вот бешеный Тибальт сюда спешит!

Ромео

Он жив, он счастлив, а мой друг убит!
Ты, кротость, улетай! Да будет ярость
Огненноокая моим вожатым!

Входит Тибальт.

Возьми, Тибальт, обратно подлеца,
Что подарил мне: дух Меркуцио здесь,
Невысоко над головой летает,
Ждет спутника, тебя, - и ты, иль я,
Иль оба мы должны лететь с ним вместе.

Тибальт

Мальчишка мерзкий, с ним стакнулся ты
И уберешься с ним!

Ромео

Решит вот это.

Дерутся. Тибальт падает.

Бенволио

Беги скорей, Ромео!
Убит Тибальт, идут там горожане!
Не стой столбом! Осудит на смерть князь,
Коль будешь схвачен! Убегай скорей!


Смотрела на руки. На глаза. На лица. Кто-то из них. Из них…
-Стоп! Крикнула. - Повара едой пахнут, это вы, мешок одели, думали, не узнаю. Стоять. Замереть всем!
Она выбежала на сцену, схватила ближайшего к ней Ромео и стала его нюхать и трогать. Ничего не поняла - из носа кровь полилась. Побежала на кухню, умылась, стала нюхать еду.
-Что с тобой? – спросил повар.
-Обоняние пропало. Ничего не чувствую.
Напугав повара, она схватила нож. И тут увидела несколько мешков, сложенных в углу. Задумалась.
Вернулась обратно. На репетицию. Принесла с собой с кухни мешки. Кинула актерам.
-Одевайте.
Они одели.
-Играем сцену в мешках. Отлично. То, что надо. Вы должны играть, ориентируясь только на внутреннее чувство друг друга. Не на лица, не на текст, не на сцену, не на собственный страх, а на друг на друга. Отлично. Это отлично - говорила она сама себе. –Еще раз полезете ко мне - убью. Я не могу выгнать вас всех - тут вы правы. Потому что сгноят меня. Но я выберу любого, даже не виновного. И за две банки тушенки договорюсь с урками – обернулась она к ним, стоящим в мешках. - Начали со слов Тибальта «К услугам вашим».

Тибальт


К услугам вашим.
(Обнажает шпагу.)

Ромео

Меркуцио добрый, спрячь свою рапиру.

Меркуцио

Теперь удар ваш, сударь.


63.
В «кабинете» - маленьком, отгороженном угле - сидел и ждал ее человек.
-Вы спектакль ставите?
-Да.
-Я художник театральный. Нужен вам художник?
-А где работали?
-У Мейерхольда. В Мариинском. Во МХАТе. У Дягилева, в Париже. В Нью-Йорке, в Берлине…
Лагерная крыса замолчала.
Художник – стоял перед ней.
-Вы тут?
-Что? Да. Извините. Садитесь.
Художник сел. – Возьмите меня, пожалуйста. Я могу хоть кем. Осветителем, декоратором – суфлером.
-У меня концепции нет.
-Что?
-Я никогда не ставила спектакли. У меня концепции нет. Я боюсь с актерами на сцену выходить. А тут вы такой пришли. Все знаете. А я – не режиссер – понимаете –она понижает голос до шепота. Я боюсь. Я каждую ночь просыпаюсь от кошмара. Вокруг кошмар и каждую ночь мне снится, что зритель сидит и молчит. Каменные лица. Камни вместо лиц.
Художник помолчал и засмеялся – выложил на стол рисунки.
-А я наколки ворам колю. И порнографию рисую. 50 копеек рисунок. Они онанизмом занимаются потом.
Она пострела на рисунки.
-Зачем Вы мне это показали?
-Больше мой авторитет вас не давит?
- Пообещайте мне, пожалуйста, что никогда не будете со мной спорить в присутствии актеров.
-Хорошо.

64.
Репетировали втроем. Ромео. Джульетта и она.

Джульетта

Уйти ты хочешь? Ведь не скоро утро;
Не жаворонок, соловей пронзил
Твой слух настороженный. Ночью он
На дереве гранатовом поет.
Поверь, любимый, это соловей.

Ромео

То жаворонок был, глашатай утра,
Не соловей. Любимая, смотри:
За облаком - завистница заря.
Ночные свечи гаснут. День веселый
Стоит настороже в тумане гор.
Уйти мне - жить, остаться - умереть.

Джульетта

Тот свет не свет дневной: я знаю, верь,
То метеор от солнца отделился,
Чтоб факелом тебе в ночи служить
И в Мантую дорогу освещать.
Тебе не надо уходить, останься!

Ромео

Так пусть же схватят, смерти предадут!
Я буду рад, когда так хочешь ты.
Приди, смерть, здравствуй! Хочет так Джульетта.
Не так ли, радость, утро не настало?

Джульетта

Нет, нет, настало! Уходи скорей!
О, уходи! Светлеет ясный день.
Ты думаешь, увидимся мы снова?

Ромео

Не сомневаюсь. Скоро будем нежно
Беседовать об этой горькой боли.

Джульетта

Вещунья злая у меня душа.
Мне кажется, когда стоишь внизу,
Как будто ты мертвец на дне могилы.
Я плохо вижу, - или бледен ты?

-Стой. Молчите. Оба. Вы не любите друг друга. И это видно. Вы, наверное, друг другу противны. Ты воровайка, злая и лихая. Ты интеллигент. Маменькин сын. Вы не любите друг друга и не должны. В мире не должны. Но на сцене это не вы. Ты не убийца и не вор, а ты не музыкант из консерватории.
Она подошла к ним.
-Сядьте на пол.
Они сели.
Она завязала им глаза.
Потрогайте друг друга.

Ромео и Джульетта сидели на полу и обнимались с завязанными глазами. Пока в столовую не вошел повар и не сказал, что надо еду носить.

65.
Ворята били чечетку, играли в паровоз. Ромео снисходительно кривился. Урка, увидев его усмешку, взбеленился и стал учить фраера.
Ромео ни с того ни с сего, заигравшись в потомка Монтекки, сел играть с ним в карты.

66.
Ночью охранники влетели в барак. Сбежал кто-то – стаскивали с кроватей одеяла и проверяли по головам.
Одеваться не давали. Она испугалась, рванула к старшему – Не мои? Кто сбежал? Не мои?
-Ромео – покачал головой старший.
Услышав – она схватилась за сердце.

67.
Ромео нашли с кляпом во рту. В матраснике. Со связанными сзади руками и ногами.

68.
Ее пустили за ограду похоронить. Кладбище находилось там же - недалеко. Трупы - Ромео и двух детей, мальчика и девочку - не закапывали. Засыпали камнями. И если мальчик был зэкашный, то девочка - бледная худая девочка – охраны. Ее родители стояли тут же. И если зечка молчала, то жена молоденького лейтенанта – явно городская девушка, плакала.
-Почему их не закапывают - спросила Крыса у старшего могильщика –Бердичевского.
-Незачем. Тут даже птиц нет – показал он на низкое небо, помещавшееся между холмов, - а уж животных подавно. Дохнут. Мы их заваливаем камнями - объяснил бригадир похоронной команды, по кличке «профессор», тяжело кашляющий каждую секунду.
-А детей вместе хоронить, профессор, или отдельно?- поинтересовался второй могильщик, помоложе.
Профессор посмотрел на родителей.
-Отдельно - сказал он.
-Почему вас зовут «профессор»- спросила Крыса.
-Потому что я профессор.
-Профессор чего?
-Геофизики.
-А вы знаете, отчего тут нет животных и птиц?
-Знаю. Но не скажу. – он зло зыркнул на Крысу.
-В могилу с собой утащите тайну вашу? – поинтересовалась Крыса, сунула руку в карман и достала оттуда пирожок.

-Почему тут нет животных?- спросила его Крыса – спросила она, когда могильщик взял у нее из рук пирожок.
Родители все равно ничего не видели – они смотрели только на лица своих детей.
Могильщик засмеялся.
-А что мы по-вашему тут добываем?
-А что? Камень? Мрамор?
-Уран. Радиация тут. Поэтому и не живет никто. И эти все - тоже не жильцы – он показал на охрану и подмигнул ей. -И вы. Никто отсюда не выйдет.

69.
Новый этап, голяком выстроившийся у бани, как и все предыдущие этапы до него - был тих.
Начальник лагеря подвел крысу к голым мужчинам с гордостью.
-Мы тебе актера привезли. Из Львова. Панасенко!- крикнул он.
Из строя вышел голый молодой парень, закрывающий причинное место.
-Во. Ромео играл, говорит. Подойдет? Ну-ка давай!

Она стояла с начальником лагеря перед строем голых мужчин. Панасенко, запинаясь стал читать:

Ромео

Изгнанье? Пожалей! Скажи мне: "смерть"!
Лицо изгнания страшнее смерти
Во много раз. Не говори: "изгнанье"!
За стенами Вероны нету мира:
Чистилище там, пытки, самый ад.
… Где Джульетта,
Там небо. Каждая собака, кошка
И мышь и тварь ничтожная живет
Под этим небом, на него глядит, -
Ромео же не может. Больше прав,
Почета больше у стервятных мух,
Чем у Ромео. Ползать можно им
По чуду белому руки Джульетты
И класть бессмертное блаженство с губ,
Которые так девственно скромны,
Что от касаний собственных краснеют.
А для меня все кончено: я изгнан.

Ужели не было ножа иль яда,
Ни быстрой смерти, чтоб меня убить,
И слово ты "изгнанье" предпочел?


70.
-Мне нравится – сказала восхищенная лагерная крыса, глядя на эскизы художника. То, что надо. Я знаю, как делать сцены. Но как же? - Одна декорация на один спектакль? -Да.
-Их же нужно будет каждый спектакль делать!
-Да - кивнул художник. -Тяжелый ежедневный труд. В тепле. Под крышей. С хорошей кормежкой – художник показал вокруг. - А так да – просто каторга.

71.
-Что это? - спрашивала Джульетта у костюмера – бабушки-зека.
-Это корсет, девочка. Китовый ус нужен, но я Кузьмича попросила, он набрал орешника и высушил. Все же не на фрейлинские балы – на несколько спектаклей хватит.
-А зачем это?
-Это для того, чтобы чувствовать себя. Чтобы осанка была. Чтобы ходить по-другому.
-Атас. Эй!
-Терпи. Надо туго затягивать. Чтобы талия как рюмочка была.
-Зачем?
-Мужчинам нравится.
-Да ладно?
-Да. На балы мы ходили всю молодость. Собирались как … мама ругалась. А нас трое сестер было. Сестра моя – близняшка, и еще Мира – младше на год.
-А близняшка где твоя?
-В Аргентине. Замуж вышла, уехала.
-А ты, значит, поэтому тут?
-А я тут.
-И что мужчины?
-Мужчины на балах... танцевали. Офицеры. Гражданские. На скачки тоже ходили. Императорский приз… Веер тебе еще нужен. Вот чего.
-Веер знаю. Зачем?
-Да Вы, мадемуазель, двигаетесь, как простолюдинка. А играете - знатную фамилию. Из чего же веер сделать. Вот – затянула. Сейчас мы тебя причешем… как-нибудь. Руки, конечно, у тебя тоже. Надо перчатки сшить. Из рыбьих шкур. Белые будут.
Старуха что-то еще болтала – болтала, про балы, про офицеров, про какую-то кобылу Формулу, что призы брала, - делала прическу. Ладила шиньон. Говорила, что шиньон жена начальника лагеря дала. Смотри.
Джульетта посмотрела на себя в зеркало. Смотрела долго. Потом ухмыльнулась. Сплюнула.

72.
Старуха гримировала ее, укладывала, одевала, на всех последних репетициях. Иногда заходил без стука вохровец, особенно, когда Джульетта переодевалась. Старуха наорала на него.
Джульетта больше молчала.

73.
Джульетта сама себе, иголкой, наслушавшись рассказов, проколола уши.
Советчики рекомендовали протирать мочки кто мочой, кто спиртом.
Старуха отругала ее, но куда-то сходила и где-то достала совсем простые гвоздики и сама вставила.
-Откуда? – тебе не надо знать, кто тебе их передал – строго пробормотала старая ведьма. Глядя на то, как много волос остается на расческе у Джульетты.

74.
Начальник лагеря зашел в театр без спроса и наткнулся на оргию. Каппулети – иранка, была пьяная и голая и кричала – кому пизды? Ебите дворянское тело! Все равно сгниет.
Увидев начальника лагеря, она остановилась и показала клок своих шикарных волос, намотанный на руку. – Все равно сгниет. Волосы лезут.

75.
Театр разогнали. Всех отправили на общие работы. Снова в шахту. Снова в забой.

76.
Но тут приехала комиссия и всех, прямо с участков вернули обратно. Корреспонденты из Москвы. Двое. В приличных пальто с каракульчевыми воротниками и шапками, с фото и кинокамерами ждали.
Сам начальник лагеря подошел к артистам и сказал короткую, но емкую речь по делу.
-Чтобы играли мне так, чтобы радость на лицах! Чтобы как на параде!
Играли для корреспондентов сцену:

Госпожа Капулетти

Заботлив твой отец, дитя мое:
Чтоб снять с тебя печаль, он день внезапный
Для радости назначил. Не ждала ты?
И я его не ожидала, правда.

Джульетта

Но что за день, скажите мне скорее.

Госпожа Капулетти

Послушай, милая, в четверг поутру
Прекрасный, благородный дворянин,
Граф молодой Парис в Петровой церкви
Тебя женой счастливой назовет.

Джульетта

Клянусь Петровой церковью, Петром,
Что он меня женой не назовет!
Что за поспешность? Я должна венчаться,
Когда жених не сватался ко мне!
Скажите же отцу и господину,
Что я не выйду замуж; и клянусь -
Скорей за ненавистного Ромео
Я вышла бы, чем за Париса! - Новость!

Госпожа Капулетти

Идет отец ваш, сами вы скажите:
Увидите, как примет это он.

Входят Капулетти и Кормилица.

Капулетти

С заходом солнца падает роса,
Но моего племянника закат
Дождь заливает. -
Что, девочка, открытый кран? В слезах?
Все ливень? В теле маленьком твоем
И лодка есть, и море есть, и ветер.
В глазах твоих, что назвал бы я морем,
Прилив слез и отлив; а тело - лодка
В волнах соленых; ветры - эти вздохи,
Что борются с слезами. Тишина

Внезапная должна прийти, иначе
От потрясенья бурь погибнет тело.
(Госпоже Капулетти)
Решенье наше сообщили вы?

Госпожа Капулетти

Да, но она благодарит, не хочет.
Ей, дуре, надо б с гробом повенчаться!

Капулетти

В толк не возьму, в толк не возьму, жена!
Она не хочет? Нам не благодарна?
И не гордится, ни за что считает,
Что ей мы, недостойной, подобрали
Достойного такого жениха?

Джульетта

Я не горжусь, но благодарна вам!
Гордиться не могу я ненавистным,
Но и за этот дар я благодарна…

Корреспонденты снимали.
Потом попросили снять зал.
Им пригнали зал. Заставили зеков хлопать и улыбаться. Корреспонденты сняли весь этот театр. Попросили дубли.

Потом попросили на камеру сказать текст. Вся труппа растерялась. У крысы голос пропал. Выступила Джульетта:
«Я всю свою жизнь воровала и грабила и даже убила однажды… двух, и вот, спасибо Советской власти, спасибо товарищу Сталину, которые научили меня честно трудиться и стать полезным человеком. Я решила остаться в своей родной бригаде еще на три месяца, чтобы доказать всем гадам — врагам народа, — что никакие их вредительства не помешают нам, рабочему классу, успешно выполнять великую задачу строительство коммунизма! Я призываю всех не терять бдительности и разоблачать вредителей, которые и здесь притаились и хотят сорвать наши планы. Да здравствует товарищ Сталин! Да здравствует наш начальник стройки, товарищ Раппопорт!»
-Про убийство вычеркни – сказал опер стоявшему рядом корреспонденту. - Про грабеж достаточно…

Лихо, гладко, говорила.
Про перековку, про настоящую работу, про молодость… Про то что раньше убивала и грабила а нынче больше не хочет. Спасибо сказала партии и государству и лично товарищу Сталину… и говорила и говорила... и разошлась.
Пока оператор не прервал.
-Пленка кончилась.

77.
Крыса сидела в библиотеке. И попросила сделать ей аборт. Библиотекарша отнекивалась. Крыса говорила - Я знаю, что ты делаешь. Уговаривала. Библиотекарша формально спросила - родишь, может, освободят досрочно.
-Никакого другого мира нет.- Отвечала Крыса.- Есть только этот. Нет и не будет. Нет Москвы. Нет Питера. Нет Аргентины, Африки, где тепло - есть только это. И все. Дети тут мрут. Не хочу. Пусть сейчас.
Говорила горячо. Выложила мешок консервов. Махорки.
Библиотекарша согласилась. Быстро все достала. Нагрела воду. И тут в окне случайно заметила в окне две луны.
-Смотри – зашептала она крысе уже лежавшей на полу. -Две Луны!
-Ну и что? Это… как его, гало. Атмосферное явление.
-Не буду – резко ответила библиотекарша. -Две луны. Не случайно. Не буду – иди…Уходи. Уходи.. – она тряслась. -Не сегодня. Через несколько дней. Ой, ужас какой. Посиди со мной.. - библиотекарша схватила ее за руку и прижалась к ней. И стала подвывать как маленькое животное. Накрылась одеялом, а сама вцепилась в Крысу. Крыса смотрела удивленно и стала гладить ее по голове.
-Что ты. Да не бойся так. Это просто две луны. Ну и что. Хоть три. Ну и что. Что за дело до нас Лунам? И нам до них... Потом сделаем. Хорошо. Не к спеху. Да не трясись ты так. Надо же…

78.
Джульетта к старухе привыкла и больше слушала. Иногда просила рассказать про балы. Перед премьерой старуха, одев на нее все, с таким трудом сшитой и полученное неизвестно откуда – даже браслет, то сделал известный лагерный умелец – бывший ювелир, что обычно делал зека стальные зубы. Даже серьги с янтарем – опять же неизвестно откуда выкопанные старухой.
-Нравится?
-А вы Мазовских знали? – спросила вдруг ее Джульетта.
-Мазовских? – сама не знала, но видела. Диана Мазовская известная красавица была. Это уже прямо перед революцией.
-Мама моя – прошептала Джульетта.
-Мама твоя? – старуха, услышав, села на стул. – Матерь божья. Диана Мазовская твоя мама? - и мелко закрестилась, с ужасом глядя на Джульетту.
Та смотрела на себя в зеркало.
-Третий звонок – произнес вохровец, постучав.
Джульетта развернулась и пошла на сцену.

79.
Зал был битком и смотрели во все глаза.
-Ты что? – спросил ее художник.
-Я.. я волнуюсь – ответила ему шепотом лагерная крыса – представляешь, я – волнуюсь.

Ромео

Джульетта, почему
Ты хороша еще теперь? Ужели
Смерть бестелесная в тебя влюбилась?
И тощий, гнусный изверг в темноте
Тебя здесь держит для утех любовных?
Боюсь - и потому с тобой останусь,
И никогда из черного дворца
Я больше не уйду. Здесь, здесь, с червями,
Служанками твоими, я останусь.
Здесь вечный отдых для меня начнется.
И здесь стряхну ярмо зловещих звезд
С усталой шеи. - Ну, в последний раз,
Глаза, глядите; руки, обнимайте!
Вы, губы, жизни двери, поцелуем
Скрепите договор с корыстной смертью! -
Приди, вожатый горький и зловонный,
Мой кормчий безнадежный, и разбей
О камни острые худую лодку!
Пью за любовь мою!
(Пьет.)
Аптекарь честный,
Скор твой состав. - Целуя, умираю.
(Умирает.)

Джульетта

Что это?
В руке любимого зажата склянка!
Яд, вижу я, причина ранней смерти. -
О скряга! Выпил, не оставив капли,
Чтоб мне помочь. Я губы поцелую:
Быть может, яд еще на них остался,
Чтоб перед смертью подкрепить меня.
(Целует Ромео.)
Теплы они.

Джульетта

Там шум! Я поспешу. О нож счастливый!
(Вынимает нож Ромео из ножен.)
Вот ножны!
(Закалывает себя.)
Здесь ржавей и дай мне смерть!
(Падает на тело Ромео и умирает.)

На сцене, на разном уровне, на черных невидимых подставках - стояли дома, вырезанные из воска. Башни, замки. В начале спектакля лагерная крыса, говорившая текст за «хор», подожгла фитили, вставленные в башни и флигеля, и в течение всего действия эти свечи горели, освещая сцену и разрушая здания, которые оплывали каплями расплавленного воска.

Капулетти

Монтекки, руку дай тебе пожму.
Лишь этим возмести мне вдовью долю
Джульетты.

Монтекки

За нее я больше дам.
Я памятник ей в золоте воздвигну.
Пока Вероной город наш зовут,
Стоять в нем будет лучшая из статуй
Джульетты, верность сохранившей свято.

Капулетти

А радом изваяньем золотым
Ромео по достоинству почтим.

Князь

Сближенье ваше сумраком объято.
Сквозь толщу туч не кажет солнце глаз.
Пойдем, обсудим сообща утраты
И обвиним иль оправдаем вас.
Но повесть о Ромео и Джульетте
Останется печальнейшей на свете...


Отмолчавшись после последних слов, зал, из вохры, офицеров, их наряженных жен, вольнонаемных, расконвоированных - хлопал. Хлопал долго. Цветов не дарили. Но ладоши – отбили многие.
Цветы были потом – несколько букетов , из лесных цветов неизвестно кто кинул в окно. Крыса сидела на стуле и никак не реагировала. Ни на что.

ЗАНАВЕС

80.
Когда загружались в машину ехать на гастроли - костюмы, декорации, афиши – настоящие театральные афиши, рисованные вручную - сами лезли в кузов - Опера, что придумал сделать театр - провели мимо под конвоем, без ремня.
- Японский шпион - сказал начальник лагеря, пока водитель вертел кривым стартером. – Развелось их. Не уверен я, что в Норильске вам будет лучше. Все же тут обустроились как-никак. Да и милость начальства кратковременна. Эх, слишком хорошо играли. Надо бы попроще – он покачал головой с явным сожалением. Обратно вас не отпустят. А у меня дочка плачет - еще хочет театра.
-Мы люди подневольные, – оправдывался за Крысу художник. Кто ж знал, что так понравимся?
Двигатель завелся.
Она залезла в кабину и грузовичок, напрягаясь на подъемах – повез, навстречу возвращающихся с работ зеков. Мимо них, молчаливых и подконвойных, мимо бараков вольных и охраны, мимо детей, выскочивших к подъездам помахать артистам вслед – и мимо их криков: приезжайте обратно быстрей! Мимо кладбища, наверх – гудя мотором, наверх на перевал, за которым стала видная зелень. Труппа спала. Кроме нее. Ромео и Джульетта, привалились к ней и так и заснули - две головы у нее на коленях. И, увидев на очередной скале горного козла, с презрением смотревшего на них сверху, она улыбнулась. Первый раз. И стало видно, что нескольких зубов у нее нет.
sunset

Открытое письмо режиссеру Оксане Бычковой

по-поводу  новеллы "Запись" альманаха  "Потому что это я"
У меня на компьютере от 2 июля 2002 года сохранились файлы. который я отдал тебе, когда ты попросила меня тебе помочь с первым фильмом.
Позже он стал называться Питер- FM.
Говорят ты неплохой режиссер.  Я, по довольно понятным причинам, до сих пор его не смотрел.
Но сегодня, добрые люди  меня заставили посмотреть  диск с твоим новым фильмом, где сценаристами значатся Бычкова и Гринштейн.
И добились чего хотели. Я действительно разозлился.
Потому что  это мои сцены, от 2002 года. Целиком мои. Потому что это - моя жизнь! Моя. Какая бы ни была.
Вы бы бляха муха хоть диалоги изменили! Вашу бабушку! Вас же там аж двое  - "сценаристов"!

К сожалению, у меня не сохранился последний файл, который я тебе посылал -  где было написано какие стихи читает эта актриса.
Видимо, у тебя сохранилась его более полная версия.Но при необходимости - я  поищу. Есть несколько старых ноутов, на которых должны быть живы харды.

Девочкам свойственно быстро забывать, поэтому я просто хотел напомнить -  Оксана - это не твой сценарий, и не Гриншнтейн.
Это мой сценарий. Даже не идея на этот раз! (Питер-FM изложенная в одном предложении от 2 июня того же года в соседнем файле)
А целиком - мой.
И именно эта сцена, написанная целиком -со стихами и с нюансами, как ты сама мне рассказывала в кафе "Москва -Берлин", что был на Белорусской,   заставила сильно расчувствоваться твоего мастера - Петра Ефимович Тодоровского и Миру.

Я расскажу  почему я тогда написал эту сцену - это очень просто.
Потому что описываемая ситуация  произошла в реальности  в студии радио "Максимум". Со звукорежиссером Лаупером и актрисой -официальным голосом радио "Максимум" и компании "Зебра-телеком."- ты знаешь о ком речь. И это были стихи, которые она мне  действительно тогда читала! И поэтому именно  они там стоят.
 "Демон" Лермонтова. "Проводила друга до передней..",  Ахматовой. "Ниоткуда с любовью..." Бродского и "И вот мне приснилось..." Гумилева. 
Потому что собирать персонажи и ситуации, диалоги и фразы - это профессия сценариста и этому учат на первом курсе!

Уже пару раз такое было и у меня. Что персонажей  женщин меняли на мужчин, мужчин на женщин, безногого калеку на слепого и выпускали фильм - но там люди хотя бы что-то делали!

Этот отрывок, написанный для тебя, в помощь - ты же просила "помочь"! - хорошо запомнился  и моим друзья. и даже, возможно,  -однокурсникам. По-моему, я даже сдавал его как курсовую.

Такая вот хрень, Оксана!

У меня десятки короткометражек. До сих пор, когда звонит студент и говорит - "Помоги!" - Я пишу коротышки. 
И никогда не просил за это денег! Ни разу!   Я пишу для студентов, потому что так, на мой взгляд,  обязан поступать любой сценарист, окончивший ВГИК или ВКСР и оставшийся в профессии. 
Коротышки - чистый жанр! Честный! Это закон! Непреложный и невысказываемый, но понятный и этический закон!
И ни разу, никто из тех, кто просил "помоги" не поступал так как ты.
Какого хрена ты и почему в этот раз? Почему просто не оставила место "сценариста" - пустым!

Итак, рабочий файл "разработка персонажа", который каким-то чудом у меня сохранился на этом ноуте - дата последнего изменения  файла -  4 июня 2002 года. Четыре часа утра. :


Запись стихов.
Пьяная в студии записывает стихи.

"Она приходит в студию, пьяная. Заходит с банкой джина с тоником. Стучит по микрофону.
Смотрит на бумажку. Читает очередной дурацкий текст.

Леня, еще не разглядев, что она пьяная, возится с пультом, он деловит и серьезен. Хмурит лоб.
-Давай сразу посерьезней. Запишем и все. Мне бы пораньше сегодня.
Она читает еще раз. Леня поворачивается к стеклу, вглядывается.
Она читает еще раз. Еще раз. Всхлипывает.
-О, господи. Леня садится.
Она рыдает. Леня перестает дергаться, нажимает на запись. Выводит звук этих бабских всхлипываний. Она ревет. В голос. В удовольствие. Всласть.
В студию быстро заходит директор:
-Лень, мне бы … осекается.- Что тут?
-Тише. Плачь пишу.
-Нужно для чего-то.
-Да. Иди ты отсюда. Не сбивай своей деловой мордой. Итак еле настроились.
Директор уходит. Стараясь не мешать, будто тишина его шагов имеет значение.

Опять студия. Она все также сидит на стуле.
Леня:
-Ну?
-Да я так. Так. Просто.
-Я понял. Включает запись. Там ее рев.
Она слушает. Глаза ее, несколько раз двигаются влево, вправо. Она слушает свой рев.
Потом начинает смеяться, закидывая голову. В студии два голоса. Ее плач и ее смех.

Студия. Она сидит на стуле. За окном Леня.
-Успокоилась.
-Угу.
-Ну-ка поговори, что-нибудь.
-Труля ля, и траляля, сегодня в питербурге поггггггано поггггано. Дождь, ветер, серый небо, Противный лица вокруг и совсем гадкий жизнь.
-И ревела, и смеялась и пила. Не голос, а черт-те что. Не хочешь работать сейчас?
-Неа.
-Не будем ролики писать?
-Неа- она не говорит а мычит отрицательно.
-Не хочешь?
Качает отрицательно головой.
-А что хочешь?
Она пожимает плечами.
-Делай что-нибудь, только говори. Я в пантомиме ничего не понимаю.

Она поворачивается в сторону. Сидит так. Потом. Кладет ручки на колени. И начинает читать стихи.


Леня.

Проходит время ( эпизод с ним)
Время показывается тем, что когда она заканчивает очередной стих, в студии сидит, кроме Лени еще пара человек. Симпатичных, модных, радийных.
Леня что-то двигает на пульте. Лица у сидящих задумчивые. "


Ну а что ты сняла -ты и сама. наверное помнишь.



Ну и о картине.
Это плохо. Кроме операторской работы.
Не поймано состояние персонажа  вначале.  Вне нужного ритма. 
Ксения прекрасная актриса, но врядли она много писала в студии рекламу. Там десятки нюансов.
По-режиссерски не четко подана начальная ситуация и что это собственно давно опостылевшая  бытовая работа - писать дурацкие радийные рекламы.  Поэтому у меня было написано, что она приходит уже пьяная, что мы не сразу понимаем. Актеру нужно помогать оттолкнуться от обстоятельств и текста  -  и этого тоже нет.
Ну и так далее.
Не верю, короче.
Не верю и очень. Очень злой.

PS - Только что говорил с  НБР.
Наталья Борисовна помнит эту работу.