July 10th, 2009

sunset

в связи с приездом Обамы нашел свое же письмо про приезд Клинтона

Написано давно, лет десять назад. в 1998. Или 99.

Ты спрашивал про новости? Нет? – ну это не важно, поскольку ты всегда про них спрашиваешь. Независимо от того что пишешь или говоришь. Я расскажу тебе парочку.
В связи с приездом Клинтона с Тверской убрали всех шлюх. Их убрали с Тверской, Ленинградского проспекта, Ленинградского шоссе, из Химок и вплоть до самого Шереметьево-2. Кроме шлюх эвакуаторы забрали все стоящие по обочине машины. Едешь, а вокруг пусто. На что это похоже?
Помнишь моего одноклассника – Лешку Щукина- пьяницу и одержимого хирурга? Того самого, что уподобляясь господу богу, восстанавливает желающим за небольшую сумму девственность? Вот- вот, на это самое и похожа Тверская, похож Ленинградский проспект, и шоссе до аэропорта.
Взгляд непривычно цепляется за дорожные знаки, впервые замечая многие из них, за магазинные вывески, бесконечный московский ремонт, механично останавливается на по-летнему голых женских ногах, но, поднимаясь выше, обнаруживает всего лишь парочки молодых мам, с гордостью катящих цветные коляски. На что похожи молодые мамы с колясками? Молодые мамы похожи на самих себя, но еще до родов – с животом. Так же гордо и с публичным значением, с каким они носили недавно живот они толкают впереди себя тележки свидетельством собственной социальной значимости и непонятного превосходства над окружающими.
По улицам, словно помехи в изображении, летает тополиный пух. Его никто не ловит. Ни руками ни сачками. Хотя ловить пух, должно быть так же сложно или легко, как играть в бадминтон.
В бадминтон играют – ветра, надеюсь вне всякой связи с приездом Клинтона тоже, вообще нет. В бадминтон играют, а пух не ловят. Тому два объяснения. Никто не хочет соревноваться с обезличенным и привычным соперником, поскольку даже одерживая верх, и скомкав до состояния пыли мокрой от жары ладонью, пушинку тебе некому ее предъявить, демонстрируя собственное значение. Разве что Лешке Щукину – как наместнику бога на земле. Но того (Лешку, а не бога) надо еще найти и подождать пока он протрезвеет. И второе – ветер все равно когда-то появится, соберет весь пух кучами в спокойных углах плоскостей и тогда его можно будет весь и сразу сжечь, получая непонятное удовольствие от моментальных вспышек огня и потрескивания невидимых семечек. Это новости. То есть констатация факта. Можно думать и дальше, например:
Зачем не ловят пух, играют в бадминтон, убирают несчастные машины и счастливых шлюх? Или, стесняюсь спросить- зачем нет ветра, летает пух и необыкновенно тепло? Думаешь из-за Клинтона?
Теперь уже мысль, как взгляд, отпущенная в свободный полет цепляется за странное: к чему восстанавливают девственность – разве не ради того, чтобы еще раз, со всеми вытекающими ее потерять? Воспаряясь значением момента. Потерять, приобрести, потерять, приобрести, потерять, приобрести. Ведь не собирающиеся в монахини ее восстанавливают.
Но все не так плохо как может показаться. На то нам и разум, чтобы отыскать в изменившемся городском ландшафте собственное спокойствие… Клинтон же уедет. Куда ему деваться? Не оставаться же ему здесь. У нас и своих саксофонистов на улицах хватает. Те ничего против машин не имеют.