December 24th, 2007

sunset

В Киеве было холодно

Коньяк не брал.
Я стоял на ВПП, внимательно запоминая где шасси отрываются от земли, а потом -  где касаются ее.
Это все было нужно для определения разбега и пробега.
В чистом поле стоял. Ветер и холод. Змерз як мавпочка. Коньяк не брал даже стаканом и даже  залпом.
Потом пошел летать, но нижняя кромка была 100 с тенденцией к снижению и из щелей опять дуло. Под крылом была унылая пора, очей очарованье, с тенденцией к возрастанию унылости до полного отсутствия всякого очарования, а зуб на зуб не попадал и на подкосах началось обледенение.
Хохлы в метро просили милостыню на украинском и зараз же читали отче наш на нем же. В Андреевском соборе служка пиздел як Троцкий про автокефальную, наиболее близкую к богу.
С удовольствием послушал родню, изнутри рассказывавшую мне про политиков великой Украины. Нет - про великих политиков великой Украины.
Коньяк не брал. Было холодно.
Согрелся только в московском метро, когда серьезный голос из динамиков попросил меня обращать внимание на подозрительных лиц. Я посмотрел вокруг и каждое лицо показалось мне подозрительным. Стало тепло.